Есениноведение

Страница ведется под общей редакцией доктора филологических наук, профессора РГУ им. С.А. Есенина,лаурета Международной литературной Премии им. Сергея Есенина "О Русь, взмахни крылами" 2012 (номинация "Критика") Ольги Вороновой.

 

Савченко Татьяна Константиновна,

д-р филол. наук,

профессор Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина

лауреат Международной литературной премии имени Сергея Есенина 

«О Русь, взмахни крылами…»

 

 

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН И АННА АХМАТОВА

(справочная статья для Есенинской энциклопедии)

 

Аннотация: представлен образец справочной статьи для Есенинской энциклопедии о творческих контактах А.А. Ахматовой и С.А. Есенина.

Ключевые слова: А.А. Ахматова, С.А. Есенин, Есенинская энциклопедия.

 

 

АХМАТОВА Анна Андреевна (наст. фам. Горенко; 11 (23) июня 1889, под Одессой – 5 марта 1966, Москва), поэт, прозаик. Уже первые сборники принесли Ахматовой всероссийскую известность: «Вечер» (1912), «Четки» (1914), «Белая стая» (1917). В ее поэзии переплавились традиции пушкинские, русской классической лирики и народно-песенные. Есенин до встречи с Ахматовой мог слышать о ней от Клюева, близкого в 1911–1912 к акмеистам, особенно выделяя среди них Ахматову. Впервые Есенин увидел Ахматову 28 марта 1915 в Петрограде на благотворительном вечере «Поэты – воинам» в пользу лазарета деятелей искусств (в зале Армии и Флота), на котором выступала Ахматова.

Знакомство Есенина с Ахматовой состоялось 25 дек. 1915 в Царском Селе, его дату подтверждает дарственная надпись Ахматовой на оттиске из журнала «Аполлон» (1915, № 3) с ее поэмой «У самого моря»: «Сергею Есенину – Анна Ахматова. Память встречи. Царское Село. 25 декабря 1915». Есенин принес с собой «сборник стихов, который готовил издать <?Радуницу?>» (Летопись, 1, 304). В эту встречу Есенин читал стихи («Край родной! Поля, как святцы...» (ранняя ред.), «Тебе одной плету венок...», «Шел Господь пытать людей в любови...») и беседовал с Ахматовой и Гумилевым: «Я просила еще читать, и он читал <…> Читая, Есенин был еще очаровательнее. Иногда он прямо смотрел мне в глаза, и в эти мгновения я чувствовала, что он действительно ?все встречает, все приемлет?…» (Кралин М. Победившее смерть слово: Анна Ахматова и Сергей Есенин // Наш современник. 1990. № 10. С. 156).

В нач. 1960-х, глядя на карандашный портрет Есенина работы В. Юнгера (1915), Ахматова подтвердит: «Именно таким приезжал Есенин ко мне в Царское Село в рождественские дни 1915 года. Немного застенчивый, беленький, кудрявый, голубоглазый и донельзя наивный…» И отметит: «Володя Юнгер удивительно точно передал выражение его глаз» (Дитц В.Ф. Есенин в Петрограде–Ленинграде Л.: Лениздат, 1990. С. 72). Волнение Есенина перед этой встречей описывает З.И. Ясинская: поэт много «говорил о ее <Ахматовой> стихах и о том, какой он ее себе представляет, и как странно и страшно, именно страшно, увидеть женщину-поэта, которая в печати открыла сокровенное своей души» (С.А. Есенин в воспоминаниях современников: В 2 т. М.: Худ. лит., 1986. Т. 1. С. 252).

Уже первая встреча выявила непохожесть и отчужденность Ахматовой и Есенина. Ясинская передает: «Вернувшись от Ахматовой, Есенин был грустным, заминал разговор, когда его спрашивали о поездке, которой он так ждал. <...> Он так и не смог объяснить, чем же не понравилась ему Анна Ахматова, принявшая его ласково, гостеприимно. Он не сказал определенно, но как будто жалел, что поехал к ней <Ахматовой>» (Там же). Сама Ахматова отмечает, что хотя стихи Есенин ей «нравились», у нее с Есениным были «разные объекты любви»: «…У него преобладала любовь к далекой для меня его родине, и слова он находил совсем другие, часто уж слишком рязанские, и, может быть, поэтому я его в те годы всерьез не принимала…» (Кралин М. Победившее смерть слово… С. 157).

В начале 1916 г. группа царскосельских поэтов (прежде всего Ахматова  и Гумилев) отказываются участвовать в готовящемся «Альманахе муз», если на его страницы будут допущены «кустарные» Есенин и Клюев. С апреля 1915 стихи Есенина и Ахматовой соседствуют в петроградских изданиях: «Новый журнал для всех» 1915, № 4), «Северные записки» (1915, № 10; 1917, № 1), лит. сб. «Пряник» и др. Оба участвуют в столичных литературных мероприятиях («Вечер современной поэзии и музыки», зал Тенишевского училища, апр. 1915; «Вечер поэтов», конференц-зал Академии художеств, дек. 1917 и др.) или встречаются на них (вечер «Утро России» в зале Тенишевского училища, янв. 1918 и др).

В начале 1920-х произведения Ахматовой и Есенина рекомендуются для школьного изучения (Летопись, 3 (1), 10). В числе 14 поэтов, намеченных Эренбургом для его книги «Портреты русских поэтов» (1922), – Ахматова и Есенин (Летопись, 3 (1), 145). «Лучшими русскими поэтами» Есенин и Ахматова называются в ряде эмигрантских статей (Летопись, 3 (1), 271). Вас. Немирович-Данченко, характеризуя современную поэзию России, выделяет среди поэтической «молодежи» Есенина и Ахматову (Летопись, 3 (2), 49). Произведения Есенина  и Ахматовой (в числе небольшого числа русских авторов) включаются в зарубежные антологии, такие, как «Cing continents» («Пять континентов: Всемирная антология современной поэзии», Париж, 1922), «Das russische Revolutionsgesicht: Eine Antologie zeitgenössischer russischer Dichtungen…» («Русское лицо революции: Антология современных русских поэтических произведений…», Вена–Берлин–Лейпциг–Нью-Йорк, 1923), «Antologia dei poeti russi del ХХ secolo» («Антология русских поэтов ХХ века», Милан, 1924).

Рассказывая новым знакомым (Е. Эйгес в 1919) о встрече с Ахматовой, Есенин называет ее в числе других поэтов, оказавших на него значительное влияние (Летопись, 2, 247). А. Сахаров свидетельствует, что Есенин, наряду с частушками о Клюеве, Блоке, Кузмине, Маяковском, Каменском, сочинил частушки и об Ахматовой (Сахаров А. Обрывки памяти // Знамя. 1996. № 8. С. 173). Ахматова, со своей стороны, отзывалась о Есенине неодобрительно и возражала Мандельштаму, готовому «простить Есенину что угодно за строку» «Не расстреливал несчастных по темницам» (Ахматова А. Соч.: В 2 т. / Сост. и подгот. текста М.М. Кралина. М.: Правда, 1990. Т. 2. С. 165). Между тем И.Н. Розанов считал, что между двумя поэтами немало общего. Намечая план раздела об акмеизме книги «Русская лирика», в числе других он намечает сопоставление «Анна Ахматова – Сергей Есенин» (Летопись, 3 (1), 33). В июле (20–24) 1924 Есенин дважды встречался с Ахматовой в Ленинграде (имеются неподтвержденные сведения, что Есенин в одну из встреч подарил Ахматовой экземпляр своей «Москвы кабацкой» – Летопись, 4, 345), о чем она в 1927 рассказывала П. Лукницкому: тогда она «поняла, что хулиганство Есенина – нарочитое, надуманное, напускное и делается для публики. И вот это утвердило окончательно ее отрицательное отношение к Есенину» (Лукницкий П.Н. Acumiana: Встречи с Анной Ахматовой: [В 2 т.]. Париж–М.: YMCA–PRESS– Рус. путь, 1997. Т. 2: 1926–1927 гг. С. 340). В 1964 А.П. Ломан запишет несколько другой рассказ Ахматовой о посетившем ее в 1924 Есенине: «Он рассказывал о своей поездке за рубеж. Из рассказов стало особенно ясно, насколько он русский. Его не вырвешь из полей и рощ…»; это «…был новый для меня Есенин. Есенин без бравады» (Ахматова А. Сергей Есенин // Наш современник. 1990. № 10. С. 157–158).

Отношение Ахматовой к Есенину было неоднозначным. Если в феврале 1925, описывая облик Есенина как «гостинодворский», она утверждала, что он «плохой поэт», и она не понимает, «почему так раздули его» (Лукницкий П.Н. Acumiana: Встречи с Анной Ахматовой. Т. 1: 1924–1925 гг. С. 37), то 29 декабря того же года мемуарист записывает: «Анну Андреевну волнует его смерть».

Мемуаристы и биографы оставили немало свидетельств скептического отношения Ахматовой к Есенину «К числу поэтов, которых Ахматова никак не хотела признать, принадлежал Есенин, — вспоминает Вяч. Иванов. — Я начинаю читать и опять наталкиваюсь на очень плохие стихи», — говорила Анна Андреевна» (Иванов Вяч. Вс. Беседы с Анной Ахматовой // Воспоминания об Анне Ахматовой: Сб. М.: Сов. писатель, 1991. С. 495). Нелюбовь Ахматовой к Есенину отмечает С. Шервинский (Шервинский С.В. Анна Ахматова в ракурсе быта // Там же. С. 286). На протяжении жизни Ахматова неоднократно высказывалась о Есенине в беседах с близкими людьми (Лукницкий, Л. Чуковская). Запись Чуковской от 21 марта 1940 в ее «Записках об Анне Ахматовой»: «Я только что его перечла. Очень плохо, очень однообразно». Затем оценка смягчается: «Впрочем, когда я читаю другие стихи <современных поэтов>, я думаю, что я к Есенину несправедлива» (Чуковская Лидия. Записки об  Анне Ахматовой: В 3 т. – Изд. 5-е, испр. и доп. М.: Согласие, 1997. Т. 1: 1938–1941. С. 93–94).

О том, что Ахматова не очень хорошо знала творчество Есенина, свидетельствует ее запись от 18 февраля 1966 в ее рабочей тетради: «Вчера по радио слышу стихи с музыкой. Очень архаично, славянизмы, высокий строй. Кто это? Державин, Батюшков? Нет, через минуту выясняется, что это просто Есенин. Это меня немного смутило. К Есенину я всегда относилась довольно прохладно. В чем же дело? – Неужели то, что мы сейчас слышим и читаем, настолько хуже, что Есенин кажется высоким поэтом?» (Записные книжки Анны Ахматовой (1958–1966) / Сост. и подгот. текста К.Н. Суворовой. М.–Torino, 1996. С. 711).

Всю жизнь Ахматова пыталась разобраться в характере Есенина. Чуковская передает ее слова в записи 17 мая 1954: «Я поняла главный недостаток подобных людей: Есенин, Шаляпин, Русланова… Они самородки. И тут это "само" сыграло с ними скверную шутку. У них есть все, кроме самообуздания. Относительно других они позволяют себе быть какими угодно, вести себя Бог знает как». Однако отношение Ахматовой к Есенину с годами изменилось в лучшую сторону. Стихотворение «Так просто можно жизнь покинуть эту...», с которым  Ахматова выступила на литературном вечере 25 февраля 1925 г., в ее сборнике последних лет носит название «Памяти Сергея Есенина»: «Так просто можно жизнь покинуть эту, / Бездумно и безбольно догореть, / Но не дано российскому поэту / Такою светлой смертью умереть. // Всего верней свинец душе крылатой / Небесные откроет рубежи, / Иль хриплый ужас лапою косматой / Из сердца, как из губки, выжмет жизнь» (Ахматова А. Собр. соч.: В 6 т. / / Сост. и подгот. текста Н,В.Королевой. М.: Эллис–Лак, 2000. Т. 4. С. 223–224).

В начале 1930-х Ахматова написала шестистишие «О.М.», посвящённое арестованному Мандельштаму, в котором предсказала ему и себе трагический конец Есенина, Гумилева, Маяковского: «Нет, с гуртом гонимым по Ленинке / За Кремлевским поводырем / Не брести нам, грешным, вдвоем. / Мы с тобой, конечно, пойдем / По Таганцевке, по Есенинке / Иль большим Маяковским путем…» (Там же. Т. 2. Кн. 1. С. 257).

 

С о ч.: А х м а т о в а А. Соч.: В 2 т. / Сост и подгот. текста М.М. КралинАхматова М.: Правда, 1990; А х м а т о в а А. Собр. соч.: В 6 т. / Сост. и подгот. текста Н,В. Королевой. М.: Эллис–Лак, 1998–2002; Ахматова А. Сергей Есенин / Публ. М. Кралина // Наш современник. 1990. № 10. С. 157–158; Записные книжки Анны Ахматовой (1958–1966) / Сост. и подгот. текста К.Н. Суворовой. М.–Torino, 1996. – 873 с..

Лит.: А з а д о в с к и й К. Ахматова и Есенин (к истории знакомства) // Ахматовский сб. / Сост. С.Дедюлин и Г. Суперфин. Париж, 1989. С. 77–82; Воспоминания об Анне Ахматовой: Сб. М.: Сов. писатель, 1991. – 720 с.; Д и т ц В. Ф. Есенин в Петрограде– Ленинграде. Л.: Лениздат, 1990. – 269 с.; К р а л и н М . Победившее смерть слово: Анна Ахматова и Сергей Есенин // Наш современник. 1990. № 10. С. 154–160; М е к ш Э. «Его не вырвешь из полей и рощ…»: Ахматова о Есенине // Радуница: Информ. бюллетень. Орел. 1991. № 5. С. 39–42; М е ш к о в В. Анна Ахматова и Сергей Есенин // Брега Тавриды. 2007. № 1. С. 130–159; Н е в е д о м с к а я В. Воспоминания о Гумилеве и Ахматовой // Воспоминания о Серебряном веке / Сост., предисл. и коммент. Вадиима КрейдАхматова М.: Республика, 1993. С. 246–252. 

Лит.: А з а д о в с к и й К. Ахматова и Есенин (к истории знакомства) // Ахматовский сб. / Сост. С.Дедюлин и Г. Суперфин. Париж, 1989. С. 77–82; Воспоминания об Анне Ахматовой: Сб. М.: Сов. писатель, 1991. – 720 с.; Д и т ц В. Ф. Есенин в Петрограде– Ленинграде. Л.: Лениздат, 1990. – 269 с.; К р а л и н М . Победившее смерть слово: Анна Ахматова и Сергей Есенин // Наш современник. 1990. № 10. С. 154–160; М е к ш Э. «Его не вырвешь из полей и рощ…»: Ахматова о Есенине // Радуница: Информ. бюллетень. Орел. 1991. № 5. С. 39–42; М е ш к о в В. Анна Ахматова и Сергей Есенин // Брега Тавриды. 2007. № 1. С. 130–159; Н е в е д о м с к а я В. Воспоминания о Гумилеве и Ахматовой // Воспоминания о Серебряном веке / Сост., предисл. и коммент. Вадиима КрейдАхматова М.: Республика, 1993. С. 246–252. 

 

Материал из научно-методического журнала «Современное есениноведение» 

 

  

 

 ДАРИН Д. Международная литературная Премия им. С. Есенина «О Русь, взмахни крылами…» — 10 лет торжества русского слова

Доклад на Международной научной конференции «Есенин в литературе и культуре народов России и ближнего зарубежья», посвященной 121-й годовщине со дня рождения С.А. Есенина. 24 сентября 2016 г., Государственный музей-заповедник С.А. Есенина

Прежде всего разрешите выразить благодарность организатором этой международной научной конференции, и прежде всего лично Ольге Ефимовне Вороновой.

Всероссийская, а с 2010 года — Международная — Премия им. С. Есенина «О Русь, взмахни крылами…» была учреждена ещё в 2005 году Национальным фондом развития культуры и туризма и Союзом писателей России. Учреждение Международной (Всероссийской) Литературной Премии имени Сергея Есенина «О Русь, взмахни крылами…» преследовало своей целью не только выявление самых ярких и интересных поэтов, пишущих на русском языке, но и сохранение самого Великого Русского Языка, воспитание в подрастающем поколении уважения к родной речи и огромному литературному и поэтическому наследию наших предков.

За 10 лет своего существования Премия «О Русь, взмахни крылами…» пропустила через себя более пяти тысяч работ — в виде изданных книг, газетных публикаций, распечаток и даже исписанных листочков из школьных тетрадок. В этом аспекте Премия является одной из самых демократических и доступных литературных конкурсов в России. География работ весьма велика — на Премию присылали свои произведения из самых дальних уголков России, почти из всех стран, где существует русская диаспора и не только говорят, но и чувствуют по-русски. Это и США, и Израиль, и Австралия, и Германия и, конечно, все страны СНГ без исключения.

С 2005 года Премия проводилась в среднем два раза в год по следующим основным номинациям:

БОЛЬШАЯ ПРЕМИЯ

Победителями и лауреатами становились (начиная с самого Дмитрия Дарина, диплом которому вручала племянница Сергея Александровича Есенина — Светлана Петровна Есенина):

2010

Валерий Воронов (1 место, Вологда), Дмитрий Артис (2 место, Москва), Вера Бурдина (3 место, Санкт-Петербург), Ирина Кузьмина (3 место, Старая Русса);

2012

Мария Аввакумова (2012, Москва), Анатолий Аврутин (2-е место, Минск), Сергей Кривонос (3 место, Луганская обл.)

2015

Андрей Попов (1 место, Сыктывкар), Евгений Юшин (2 место, Москва), Андрей Орлов (3 место, Орёл)

Некоторые имена были известны широкой публике, всей читающей России, некоторые прозвучали после вручения Премии, вызвав к себе внимание федеральных и региональных СМИ. Это показывает, что жюри всячески пыталось избежать неизбежного давления известности того или иного автора, вникая в суть поэзии претендентов и оценивая исключительно степень таланта и духа есенинской любви к родине, выраженной в конкурсных работах.

Новые имена открывались также и в номинациях «РУССКАЯ НАДЕЖДА» (14-26 лет):

— Анна Минакова (2005, Украина), Алексей Шмелёв (2010, Москва), Дмитрий Ханин (2012, Ростов-на-Дону), Михаил Рудаков (2015, Пенза), Александр Антипов (2015, Москва, 2 место), Антон Аносов (2015, Москва, 3 место);

И номинации «ДЕБЮТ»: Ольга Меделян (2010), Анна Мартынчик (2015).

В данной номинации самые нерегулярные награждения ввиду особой требовательности Комитета Премии в том числе и к формальным критериям — на конкурс должна подаваться исключительно первая книга или дебютная публикация.

Многие лауреаты по молодежным номинациям получили «взрослую» известность, мало кто теперь не читал и не знает поэтов Алексея Шмелёва, Дмитрия Ханина. Поэт Александр Антипов стал лауреатом еще многих премий, в том числе литературной Премии партии «Справедливая Россия» этого года, и уже сам вошел в жюри Премии по номинации «НАДЕЖДА РОССИИ» на 2017 год. Анна Мартынчик по праву считается восходящей звездой белорусской поэзии, а призер номинации «РУССКАЯ НАДЕЖДА» 2010 года Василий Попов стал даже секретарем Союза писателей России.

Одной из самых «тяжеловесных» и серьезных номинаций Премии является номинация «ВЗЫСКУЮЩИМ ВЗГЛЯДОМ» — вручается за критические и научные литературоведческие работы о творчестве и жизни Сергея Есенина. Их в разные годы удостаивались:

— Сергей Куняев (2005, Москва), Наталья Шубникова-Гусева (2006, Москва), Валерий Сухов (2010, Пенза), Ольга Воронова (2012, Рязань), Татьяна Савченко (2015, Москва).

Многие из названных присутствуют здесь в добром здравии, и я снова рад вас приветствовать с этой высокой трибуны. Однако с некоторой есенинской грустью могу сказать, что мои призывы к ведущим фигурам современного научного есениноведения публиковать новые материалы на сайте Премии, для чего был создан специальный раздел практически игнорировались. Откликнулся двумя статьями только один лауреат Премии — Валерий Сухов (Пенза), за что ему поклон и слава! Но мой призыв остается прежним, и я надеюсь, что он не станет гласом вопиющего в Рязани.

С развитием Премии, с увеличением её веса в литературной среде, стали появляться и нелитературные номинации, но напрямую связанные с жизнью и творчеством нашего великого национального поэта. Это, конечно, номинация «КИНО, ТЕАТР, ТЕЛЕВИДЕНИЕ», лауреатами которой в разные годы стали первый исполнитель роли Сергея Есенина в Кино народный артист России Сергей Никоненко (2010 — «Пой песню, поэт», 1971) — теперь входит в состав Комитета Премии, актер Дмитрий Муляр (2012), создавший образ поэта в фильме «Золотая голова на плахе» (2004 г.), народный артист России Борис Щербаков (2015) за моноспектакль «Дорогие мои, хорошие», МХАТ, 1986-2001 гг.

Конечно, отражая творчество Есенина, несущего гениальное песенное начало в своей поэзии, невозможно было обойтись и без номинации «ПЕСЕННОЕ СЛОВО». «К стихам расположили песни» — пишет сам поэт в автобиографических заметках. Может быть, поэтому его стихи вызвали к жизни огромную песенную стихию. Песни на стихи Сергея Александровича существуют и поются в самых разных жанрах — от рока до шансона, от романса до джаза, от танго до симфонических произведений, под гармонь и гитару, в сопровождении симфонического оркестра. К его творчеству обращались великие композиторы — от Георгия Свиридова до Григория Пономаренко, пели почти все известные исполнители — от Ивана Козловского («Ты поила коня в поводу», 1910) и Александра Вертинского до Людмилы Зыкиной, Юрия Гуляева и Александра Подболотова, не говоря уже об эстрадных и рок-исполнителях. Именно этим вызвано и жанровое разнообразие лауреатов Премии «О Русь, взмахни крылами…» в номинации «ПЕСЕННОЕ СЛОВО»:

Известный шансонье Александр Новиков (2005 г.), певец и композитор Александр Подболотов (2006 г), замечательное трио «РЕЛИКТ» (2010 г.), исполнитель романсов Дмитрий Ряхин (2012 г.) и, последние по времени, лауреаты 2015 года —интереснейший джазовый коллектив из Рязани Feelin’s под управлением Геннадия Филина с проектом «ЕсенинJazz». Кстати, должен заметить, что солиста этого проекта Бориса Саволделли с вручением Премии «О Русь, взмахни крылами…» поздравил губернатор его родного города, а весь коллектив — губернатор Рязанской области Олег Ковалев. Вот так бы почаще бы власть предержащие уделяли внимание лауреатам нашей Премии — и можно было бы подумать о том, чтобы сделать её выездной, проводить не только в Москве, но в самых разных городах России и всего русского мира — там, где власть может и хочет создать режим наибольшего литературного благоприятствования.

Несмотря на почти непреодолимые трудности подлинной и аутентичной передачи сложнейшей системы образов, отталкивающихся от народно-речевой основы, песен, частушек, заговоров, сказок, таких малых жанров народного поэтического творчества, как прибаски, канавушки, страдания, и многих других, богатых диалектной и просторечной лексикой, а также памятников старославянской и древнерусской письменности, национального колорита своей словописи, и даже отступления от литературной нормы, Сергей Есенин — до сих пор самый переводимый русский поэт. Его произведения были еще при жизни переведены на 17 языков мира, а к прошлому, юбилейному году — на 160. Поэтому, естественно, что в 2015 году наконец-то была добавлена номинация «ПЕРЕВОДЫ» — за самый полный и художественный перевод поэзии Сергея Есенина на другие языки. В том же году премия и была вручена — за 1-е место — народному поэту Дагестана Магомеду Ахмедову за переводы Есенина на аварский язык. 2-е место получил Владимир Наниев (Цхинвал, Южная Осетия) за книгу «Сергей Есенин. Стихи» — первое издание некоторых поэтических произведений поэта в переводе на осетинский язык. Также была отмечена книги Исахан Исаханлы «Недаром ему мигнули очи», посвященную новым неизвестным обстоятельствам бакинского периода творчества поэта и содержащую точный перечень переводов поэзии Есенина на азербайджанский язык и книга «Сергей Есенин. Персидские мотивы» со всеми известными на сегодняшний день переводами на азербайджанский язык стихотворений, входящих в знаменитый цикл «Персидские мотивы».

Комитет Премии очень надеется, что переводы будут представлены в еще большей степени на Премии 2017 года, что должно утверждать осиянное Есенинское слово и саму русскую поэзию как можно шире по всему миру и как можно глубже в распадающимся сознании потребительских цивилизаций. Если поэзия — высшая надконфессиональная религия и поэт — апостол слова, то переводчик — главный миссионер такой религии.

 

В эпоху массовых коммуникаций Комитет Премии, конечно, не мог обойти сетевую поэзию. Не буду много на этом останавливаться, тем не менее озвучу главный принцип отбора претендентов — это читательское рейтинговое голосование партнерского портала. Предыдущие партнеры не гарантировали, к сожалению, качественную поэзию, предлагаемую на такое голосование, или обращали внимания больше на форму, на легкие для узнавания и опознания русского кода образы — березы, журавли и т.п., не предъявляя требования к духу и глубине поэтических строк, претендующих на освящение великим именем. Поэтому со следующего года таким эксклюзивным порталом стал общественно-литературный журнал «ОСИЯННАЯ РУСЬ», в чью редакцию входит и автор данного доклада, поэтому повышенная требовательность к соискателям гарантирована.

За издание самых интересных книг о Есенине награждались и, соответственно, издательства — от «Вече» в 2005 году до минского издательства «Четыре четверти».

Конечно же, в литературном процессе существуют люди, заслуги которых перед памятью Есенина и вообще перед русской поэзией трудно переоценить. На скромное усмотрение Комитета Премии в разные годы выдвигались и номинировались следующие персоны:

2005 год — Василий Казанцев, Москва, 2006 год — Владимир Фирсов, Москва, 2010 год — Владимир Скворцов («Невский Альманах», Санкт-Петербург), 2012 год — Валентина Кузнецова (Мурманск, музей С. Есенина), Светлана Шетракова (директор Государственного музея С. Есенина, Москва). Но все-таки в дальнейшем Комитет Премии будет поддерживать тенденцию выдвижения на эту номинацию не столько поэтов за свои стихи и заслуги, сколько людей, своей жизнедеятельностью сохраняющих память о Есенине, несущих его чудное слово в следующие поколения русского человека.

Несколько слов о чести и достоинстве в аспекте награждений. Литераторы всех мастей — народ сложный и капризный, это всем нам известно лучше многих. Но страсти вокруг Премии иногда выходят за рамки даже литературно-размытых приличий. Не раз и не два номинанты, получившие вторые-третьи места допускали публичные неуважительные высказывания относительно победителей. Некоторые региональные Союзы писателей, подготовив и прислав на Премию коллективные сборники местных поэтов — вопреки уставу Премии, который, не меняясь все эти годы, не допускает коллективного номинирования и который местные литературные функционеры не удосужились внимательно прочитать — шлют в адрес Союза писателей России и Оргкомитета письма, наполненные «озерной тоской и обидой», и намеками на то, что куда, мол, им в московский «калашный ряд». Контакты после этого прекращаются даже рабочие, а для общего дела торжества есенинской поэзии — это неполезно. К сожалению, личные амбиции некоторых поэтов и журналистов застилают им разум в попытках очернить Премию хоть за что-нибудь. Одна жертва собственного достоинства из «Литературной газеты» даже опубликовала в своем блоге пасквиль, сводящийся к пристрастности Председателя отборочного жюри, выразившейся в стихотворении, посвященному победителем лично ему — заметьте — через два года после присуждения Премии. Но такие пустяки несущественны для самоутверждения за чей-нибудь счет. И самых разных — смешных и трагикомичных примеров потери самоуважения в страстях вокруг Премии еще будет немало — благо Премия удержалась на информационно-литературном поле и является одной из самых значимых и «русских» премий России, несмотря на далеко не самый богатый бюджет. Но вот что отрадно, и что являет предмет моей особой гордости — за все годы не нашлось ни одного недоброжелателя, обвинившего руководство Премии в продажности и торговле призовыми местами. В условиях торгово-развлекательной демократии естественное свойство становится исключительным. Но это и выделяет, и поднимает Премию «О Русь, взмахни крылами…» до того есенинского духа, до есенинской гордости и любви к Родине, которая не продаваема по определению. Эти качества плюс личное мастерство номинантов будут определять лицо Премии все последующие годы, пока ваш покорный слуга является зам. Председателя Комитета Премии и Председателем её отборочного жюри.

И в заключение я хотел бы назвать своих коллег, кто не один год тянет эту премиальную лямку:

— Председатель Комитета Премии, Первый секретарь Союза писателей России Геннадий Иванов

 — Секретарь Исполкома МСПС, Секретарь Московской городской организации Союза писателей России, шеф-редактор «Литературной газеты», главный редактор журнала «Российский колокол», поэт Максим Замшев

— Поэт, лауреат Государственной Премии России Владимир Костров

— Литературный критик Лев Аннинский

— Руководитель изучения творчества Есенина Института мировой литературы РАН Наталья Шубникова-Гусева

— Народный артист России, лауреат премии Ленинского комсомола, первый исполнитель роли Сергея Есенина в кино («Пой песню, поэт», 1971 г.), создатель Есенинского культурного центра, актер Сергей Никоненко

— Заслуженный артист России, композитор Владимир Пресняков (ст.)

— Всемирно известный скульптор и живописец, академик Международной академии информатизации, член-корреспондент Педагогической академии, член Союза художников и Международного союза при ЮНЕСКО Григорий Потоцкий

— Секретарь Правления Союза писателей России, поэт, бард, лауреат нескольких международных литературных премий, всероссийской литературной премии имени Алексея Фатьянова Александр Ананичев.

— Секретарь правления Московской областной организации Союза писателей России, член Контрольно-ревизионной комиссии Союза писателей России, редактор Военно-художественной студии писателей Министерства обороны России, шеф-редактор «Общеписательской Литературной газеты» (орган печати Международного сообщества писательских союзов), газеты «Московия литературная» (орган печати Московской областной организации Союза писателей России) и «Московский вестник культуры» (орган печати Московского отделения Российского творческого Союза работников культуры). Член Правления Московского отделения Российского творческого Союза работников культуры. Член Союза журналистов России и Международной федерации журналистов Лауреат премий имени Я. Смелякова, К. Симонова, В. Пикуля, А. Грибоедова, А. Чехова, генерала М.Д. Скобелева, Ленинского Комсомола Украины. Поэт, прозаик, публицист Игорь Витюк.

— Заслуженный работник культуры РФ, лауреат премий Ф. Тютчева, А. Платонова, Б. Корнилова и др., поэт, переводчик, эссеист, издатель Виктор Кирюшин.

— Лауреат Московского международного конкурса «Золотое перо 2008», Московского Рубцовского Центра «Звезда полей 2008», журнала «Литературная Кабардино-Балкария», премии имени А.П. Чехова, журнала «Московский Вестник» 2010 г. Член Союза писателей и Союза журналистов России, поэт Вадим Рахманов.

— Поэт, директор Всероссийского открытого фестиваля молодых поэтов «Мцыри». Первый заместитель главного редактора журнала Союза писателей России «Проза с автографом», член союза писателей России Александр Чистяков.

— Член Союза писателей России, литобозреватель «Независимой Газеты», Андрей Щербак-Жуков.

И ваш покорный слуга

— Сопредседатель Комитета, Председатель Жюри Премии, член Союза писателей России и ЛНР, поэт Дмитрий Дарин

 

О Русь, взмахни крылами,

Поставь иную крепь!

С иными именами

Встает иная степь.

 

Премия, названная по первой строке этого прекрасного есенинского стиха, существует для новых, иных имен.

 

МИЛОСТИ ПРОСИМ участвовать!

К 70-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

О.Е. Воронова,

д-р филол. наук, профессор

Рязанский государственный университет имени С.А. Есенина

ФРОНТОВАЯ ЕСЕНИНИАНА

Аннотация. В статье освещаются факты глубокого эмоционального воздействия поэзии С.А. Есенина на патриотическое сознание советских воинов в годы Великой Отечественной войны.

Ключевые слова: С.А. Есенин, восприятие поэзии С.А. Есенина в годы Великой Отечественной войны.

«Иду в бой за Родину! За Есенина!» — эту размашистую карандашную надпись можно увидеть в экспозиции музея в Константинове на титульном листе книжки есенинских стихов, прошедшей дорогами Великой Отечественной войны.

В этих словах, звучащих, как клятва, выражены чувства, владевшие в те годы многими советскими бойцами и командирами.

Трижды Герой Советского Союза, легендарный Маршал авиации А.И. Покрышкин писал: «Сергей Есенин, как патриот родной земли, шёл с нами в бой и помогал громить врага. Любовь к родной стране, чудесная лирика, доходящая до самого сердца и ума, сопутствовали в годы войны и послевоенные годы моей трудовой и боевой жизни…»

Победоносный экипаж легендарного подводника А.И. Маринеско, которого Гитлер объявил своим личным врагом, пронёс через все морские сражения бесценный томик есенинских стихов. Рязанский поэт Александр Потапов написал об этом замечательное стихотворение. Вот его фрагмент:

Блокадный Ленинград притих, как мина,

У Пушкинского Дома по ночам

Вздыхала боевая субмарина,

Стальной обшивкой тёрлась о причал.

А утром лодка, рулевым послушна,

Ушла в поход — получен был приказ.

И «Ты жива ещё, моя старушка…»

В отсеках тесных слышалось не раз.

…Сырой туман над морем стлался густо.

Кралась подлодка, прячась в темноту.

С конвоем вышел в море лайнер «Густлов»

С фашистскими войсками на борту.

Легла на курс тяжёлая громада.

Вокруг, как псы, сновали катера.

Что ж, отомстим за муки Ленинграда!

И Маринеско выдохнул:

— Пора!

Побед подобных Балтика не знала.

Врагу за всё заплачено сполна.

Германия, как спрут, во тьме лежала,

В трёхдневный траур — вся! — погружена.

…Медаль луны начищена до блеска,

И не страшит невзгод девятый вал.

Так вместе с экипажем Маринеско

С фашистами Есенин воевал.

Подлодка шла, легко волны касаясь,

И близился святой Победы срок.

И не было вернее доказательств

Великой силы животворных строк!

Да, в годы Великой Отечественной войны поэзия Есенина сражалась за Родину вместе со всем советским народом. Бывшая в тридцатые годы под негласным запретом (по свидетельству А.И. Солженицына, среди «сидельцев» ГУЛАГа можно было встретить и особую когорту «есенинцев»), лирика Есенина в годы войны стала своего рода вторым хлебом, «неприкосновенным запасом» солдат и офицеров Красной Армии.

Сын поэта, Константин Есенин, кавалер трёх боевых орденов Красной Звезды, отважный комсорг роты, четырежды раненый в боях с фашистами, взял с собой на фронт несколько сборников стихов своего великого отца. Стосковавшиеся по родному дому, по мирной «сельщине», по любви и сердечному теплу бойцы расхватывали их мгновенно и зачитывали «до дыр». Впоследствии Константин Сергеевич вспоминал: «Я не жалел о тех книгах отца, которые «зачитали» лейтенанты и солдаты. Во время войны люди тянулись в поэзии Есенина, к его искренности, нежности, теплоте…»

В предвоенные годы стихи Есенина почти не переиздавались, поэтому сборники его стихов были большой редкостью — их переписывали друг у друга от руки в блокноты, в тетради, заучивали наизусть, чтобы в минуту затишья отвести душу, прочесть их боевым товарищам. Прошедший всю войну сапёром, рязанец Иван Гиляров вспоминал: «Случалось, перед какой-нибудь трудной задачей вызывал к себе ротный:

— Дело предстоит. Серьёзное. Настрой ребят. И это уже был приказ: выдавай «на гора» Есенина. Приказ не выполнить нельзя…»

О том, как есенинские стихи согревали душу наших солдат, помогали выстоять в смертельной схватке с фашизмом, написал в своей поэме «Озёрный огонь» замечательный рязанский поэт, ветеран Великой Отечественной войны, воевавший в десантных войсках, лауреат Всероссийской есенинской премии Б.И. Жаворонков, отмечающий в год 70-летия Великой Победы свой славный 90-летний юбилей:

Сквозь гарь промчась на парашютных стропах,

Я ни единым словом не совру:

Твои стихи читали мы в окопах,

Хранили, как патроны и махру.

 

Про то, как бойцы, затаив дыхание, в перерывах между боями слушали стихи Есенина, вспоминала в своём стихотворении «В землянке» и рязанская поэтесса, в прошлом фронтовая медсестра Вера Безводская:

Есенина читала я солдатам,

И гимном жизни каждый стих звучал.

В землянке под бревенчатым накатом

Светильник в гильзе солнце излучал.

Гармошкой деревенской стих растает

Иль флейтой затоскует в полутьме:

«Отговорила роща золотая…»

Иль «Не грусти так шибко обо мне…»

И зацветёт рязанскою рябиной

Вдруг бруствер трёхнакатный из ольхи.

И снова бой. И снова рвутся мины.

И вновь прервутся песни и стихи.

Но бой пройдёт. В душе цветёт рябина.

И сыплет белым вишня у плетня.

Свет строк есенинских, дошедших до Берлина,

Был светом и Победного огня!

Известный рязанский писатель Валентин Сафонов несколько лет собирал свидетельства участников Великой Отечественной войны о том, что значила для них в те годы поэзия Есенина, и выпустил в 1995 году в свет небольшую, но поистине бесценную книжечку «Есенин на фронтах Великой Отечественной».

В ней он пишет: «Пробитые насквозь пулями, изорванные в клочья осколками, книги Есенина подбирались на поле боя санитарами или солдатами похоронных команд, через их посредство попадали в ближний тыл — в медсанбаты, в военно-полевые госпитали, перекочёвывали за линию фронта. И продолжали боевую службу… Есенин воевал на два фронта: против гитлеровцев и против собственных подлецов, приговоривших его к безусловному забвению, к уходу в небытие. Поэт выиграл оба сражения: одолел на поле брани жесточайшего противника и сохранил себя в нашей памяти, в памяти своих соотечественников».

В Государственном музее-заповеднике С.А. Есенина хранятся несколько рукописных сборников стихотворений великого поэта. В одной из своих статей о них рассказывает старший научный сотрудник музея, заслуженный работник культуры РФ О.Л. Аникина. Она приводит слова жителя г. Рыбное, ветерана Великой Отечественной войны, связиста Ф.Г. Канадцева, потерявшего в результате тяжёлого фронтового ранения руку: «Стихотворения Сергея Александровича были необходимы солдатам, как хлеб, только для души. Он помогал нам оставаться людьми на войне». Главным сокровищем ветерана в те грозовые годы была записная книжка, в которую он ещё до войны вписал тексты 30 есенинских стихотворений. Боевые товарищи переписывали их, посылали в письмах своим родным, и военная цензура уже не препятствовала этому.

Хранится в музее и фронтовая записная книжка с есенинскими стихами, принадлежавшая в своё время секретарю Рязанского обкома по идеологии В.Н. Шестопалову, пользовавшемуся большим авторитетом у рязанцев. Вместе с ним она прошла весь его фронтовой путь.

В 2003 году в Санкт-Петербурге была напечатана небольшая книжка Б.В. Стыриковича «С Пушкиным и Есениным по огненным дорогам Великой Отечественной войны». В период прорыва блокады Ленинграда он был стрелком-радистом танка БТ-7. После ранений и контузий он читал стихи Есенина в госпиталях. Раненых бойцов особенно трогали есенинские строки о другой войне, по-своему не менее тяжкой:

Россия! Сердцу милый край!

Душа сжимается от боли.

Уж сколько лет не слышит поле

Петушье пенье, пёсий лай…

А есенинское «Письмо матери» чаще всего пели хором. Военный фольклор сохранил несколько вариантов этого стихотворения, пересочинённых, дополненных совсем другими, фронтовыми реалиями. Были в них и такие строки, обращённые к далёкой матери:

…И тебе в вечернем синем мраке

Вдруг покажется, как страшный миг,

Будто немец в рукопашной драке

Двинул мне под сердце острый штык.

Ничего, родная, успокойся!

Это лишь дурной, тяжёлый сон.

На войне я многому учился —

Ляжет первым в нашу землю он…

Есенинское «Письмо матери», как и симоновское «Жди меня», стало настоящей фронтовой молитвой, песенной легендой войны, а образ матери поэта — всеобщим символом материнской любви и веры. Не случайно раненые бойцы, проходившие лечение в рязанских госпиталях, после выздоровления, перед новой отправкой на фронт считали своим долгом посетить родное село поэта, повидаться с его матерью, принести ей скромный гостинец, помочь, чем только можно. Об одном из них, молодом лейтенанте, добравшемся зимой сорок первого на попутках из рязанского госпиталя в Константиново перед уходом на фронт, рассказал в своих стихах рязанский поэт Александр Потапов:

Он низко дому поклонился

(За дверь — с гостинцами пакет).

И долго вслед ему струился

Вечерний несказанный свет…

И он, забыв про злые боли,

Шёл беспощадно мстить врагу

За Русь — малиновое поле

И синь, упавшую в реку,

За горе матери поэта,

За отчий край

И этот дом…

Но он не сразу понял это,

А лишь в конце войны,

Потом.

«Есенинские томики, пронесённые по фронтовым путям-перепутьям, подобны боевым знамёнам, побывавшим в пекле пороховых сражений», — писал Валентин Сафонов. Точнее не скажешь. Ведь стихи Есенина были в годы войны особым, духовным оружием советского воина.

Оружием Великой Победы.

O.E. Voronova

FRONTLINE ESENINIANA

Abstract. The article highlights the facts of deep emotional impact of S.A. Esenin’s poetry on the patriotic consciousness of the Soviet soldiers during the Great Patriotic War.

Keywords: S.A. Esenin, perception of Esenin’s poetry during the Great Patriotic War

 

Илларионова Карина Михайловна

студентка 4 курса

Рязанский государственный университет имени С.А. Есенина

(научный руководитель — Лаврентьева Наталья Владимировна

к. филол. наук, доцент

Рязанский государственный университет имени С.А. Есенина)

 

ОБРАЗ С.А. ЕСЕНИНА

В СОВРЕМЕННОЙ АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ПРЕССЕ

Аннотация. В статье характеризуются факты упоминаний о С.А. Есенине
в современных англоязычных печатных изданиях.

Ключевые слова: С.А. Есенин, современная английская печать.

Сегодня особое внимание уделяется рассмотрению проблемы межкультурного диалога. Это актуально, так как современное общество тяготеет к интеграции и налаживанию межкультурных и межлитературных связей. Многие российские читатели с удовольствием знакомятся с произведениями зарубежных классиков и современников, также интересуются их биографическими данными, опубликованными в СМИ. В настоящей статье проводится анализ оборотной стороны литературного взаимодействия, в частности, рассматривается индекс упоминания имени С.А. Есенина в иностранной англоязычной прессе и интерес зарубежных читателей и журналистов к личности русского поэта. В качестве эмпирической базы выступают ведущие газеты США и Великобритании: «The New York Times», «The Telegraph», «The Washington Post». Для исследования взяты статьи, опубликованные в период с 2000 по 2015 гг. Перевод иностранных материалов произведен самостоятельно.

В «The New York Times» за период с 2000 по 2015 г. нам встретился только один материал, представленный в жанре портретного очерка. Очерк «Свободный дух» («Free Spirit») опубликован в 2001 г. танцевальным критиком Робертом Готтлиебом (Robert Gottlieb). Данный материал посвящен известной танцовщице А. Дункан. В нем приводятся биографические сведения из ее жизни, в том числе описание её любовных историй. Имя известного русского поэта С.А. Есенина фигурирует в двух абзацах очерка, рассказывающих о совместной жизни с А. Дункан, о расставании с ней и смерти. Уже с первых строк перед читателем предстает отрицательный образ поэта.

After a period of relative calm, the final significant episode of Isadora’s life began in 1921 with an extended stay in the Soviet Union… This was the trip that kindled her last full-blown romantic liaison, with the brilliant but dangerously unstable poet Sergei Esenin [2].


Спустя период относительного спокойствия жизнь Айседоры возрождается в 1921 году, в момент ее переезда в Советский Союз… Эта поездка зажгла последний роман в ее жизни, роман с выдающимся, но непредсказуемым (дословный перевод: опасно неустойчивым) поэтом Сергеем Есениным. 

Роберт Готтлиеб приводит фактические данные: «В момент их встречи ей было 45, ему — 26» [2], — рассказывает о поездке влюбленных за границу. Важно обратить внимание на негативно окрашенную лексику, используемую критиком: «любовь с первого взгляда, а затем череда неприятностей» (it was another case of love at first sight, followed at once by every kind of trouble yet [2]); «он был вспыльчивым и ненадежный человеком, еще и алкоголиком, но необычайно талантливым и известным» (he was violent, alcoholic and untrustworthy, but also extraordinarily talented and famous [2]); «ругался с ней» (abused her [2]); «они вели разгульную жизнь в Европе и Америке, оставляя бедлам: пьяные сцены, неоплаченные счета» (they racketed around Europe and America creating bedlam wherever they went — drunken scenes, unpaid bills [2]). Однако мы не можем не заметить, что Роберт Готтлиеб, несмотря на негативное отношение к С.А. Есенину — человеку, о С.А. Есенине — творце отзывается с уважением, не умоляя его творческих способностей и называя выдающимся (brilliant [2]) и необычно талантливым (extraordinarily talented [2]) поэтом с лицом ребенка и золотыми волосами (his baby face and golden hair [2]).

Британское издание «The Telegraph» на суд читателя в 2002 г. вынесла статью «Она танцевала всю ночь» («She danced all night») Луизы Левин (Louise Levene). Вновь в центре статьи находится известная танцовщица А. Дункан. Личность С.А. Есенина играет в ней второстепенную роль: в восприятии автора он — молодой распутный муж новатора танцевального искусства, модернистки А. Дункан.

It was at this time that she met the poet Sergei Esenin, a violent drunk and certified «genius». Isadora married him and took him back to the West where he developed an un comradely passion for silk shirts but was otherwise unimpressed: «Apart from the foxtrot there is nothing here» [3].


Именно в это время (речь идет о переезде Дункан в Советский Союз) она встретила поэта Сергея Есенина, пристрастившегося к алкоголю и уже имеющего репутацию гения. Айседора вышла за него замуж и вернулась на Запад, где он ввел моду на шелковую рубашку, остальное впечатление: «Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет».

Луиза Левин сумела в одном абзаце уместить ряд противоречащих высказываний. По словам автора статьи, С.А. Есенин — «гений» в просторной шелковой рубахе, личность которого не представляет собой ничего, кроме пристрастия к алкоголю. Сарказм Левин достигает максимальной остроты в момент использования авторской есенинской строки из его писем на родину: «Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет». Задумка Левин реализована: читатель воспринимает С.А. Есенина пустым и бездуховным, в первую очередь осуждая его поведение, а затем и сомневаясь в его литературном таланте.

Обратимся к оригиналу вышеуказанной цитаты. 1 июля 1922 г. из Дюссельдорфа С.А. Есенин пишет А.М. Сахарову: «Что сказать мне вам об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет, здесь жрут и пьют, и опять фокстрот. Человека я пока еще не встречал и не знаю, где им пахнет. В страшной моде Господин доллар, а на искусство начхать — самое высшее музик-холл. Я даже книг не захотел издавать здесь, несмотря на дешевизну бумаги и переводов» [5, с. 432]. «Милый мой Толя! Как рад я, что ты не со мной здесь в Америке, не в этом отвратительнейшем Нью-Йорке… В чикагские «сто тысяч улиц» можно загонять только свиней. На то там, вероятно, и лучшая бойня в мире» [5, с. 456], — сообщает С.А. Есенин А.Б. Мариенгофу в письме от 12 ноября 1922 г. Из писем поэта можно понять, что Европа, а затем и США не оправдали его ожиданий, однако, как сообщает поэт во многих письмах, пить он бросил и поэтический труд свой не оставил. Цитируя С.А. Есенина, Луиза Левин, на наш взгляд, делит читательскую аудиторию на тех, кто рассматривает личность поэта категорично и отрицательно, т.е. исключительно с авторской позиции, и тех, кто уделяет внимание его творческим заслугам, знаком с его произведениями и воспринимает эмоциональный выпад Луизы Левин лишь как следствие насмешки поэта над жителями Европы.

В 2009 г. на страницах газеты «The Telegraph» появилась статья «Айседора Дункан: величественная или смехотворная?» (Isadora Duncan: sublime or ridiculous?). Материал написан Айсмин Браун (Ismene Brown).

And when Duncan fell in love withRussia’s greatest young poet, Sergei Esenin — he was 27, she was 43 — everything about her antagonised Esenin’s fans: she did not speak even a word, of the language that he used with such eloquence; she was unseemly, lurid, an oversexed mother, her unnatural demands pushing this golden boy ever deeper into destructive alcoholism. In 1927, two years after Esenin hanged himself, Isadora herself was throttled, when her scarf caught in the wheel of a new admirer’s Bugatti [4].


Когда Дункан влюбилась в молодого русского поэта Сергея Есенина (ему было 27, а ей на тот момент — 43), всё в ней вызывало недовольство со стороны поклонников поэта. Она не говорила ни слова по-русски. Он же говорил красноречиво. Она была неприлична, мрачна, чрезмерно сексуальна, ее неестественные потребности толкали «золотого мальчика» в разрушающий жизнь алкоголизм. В 1927 (на самом деле — в 1925 г. — К.И.) году Есенин повесился. Айседора погибла от удушья шарфом, попавшим под колеса ее автомобиля.

Мы видим, что Айсмин Браун рассматривает личность С.А. Есенина с позиций его поклонников, которые в его распутстве обвиняли А. Дункан. В речи автора слышатся ноты осуждения А. Дункан, которая привела, как мы можем понять из контекста, к духовной, а затем и физической гибели именитого русского поэта. В данной статье встречается хрестоматийный образ «золотого мальчика».

«The Washington Post» знакомит читателя с двумя критическими статьями «По следам Айседоры Дункан: Дункан в танцевальной постановке «Уанс Вайлд» («Isadora Duncan is captured in «Once Wild») и «Танцевальная постановка «Уанс Вайлд» раскрыла многогранность таланта Айседоры Дункан» («Once Wild» explores Isadora Duncan’s varied facets beyond dancing») Сары Кауфмен. Материалы появились на страницах газеты в 2013 г. Сара Кауфмен рассказывает о спектакле, основанном на сценарии автобиографии Ирмы Дункан «Танцовщица Дункан» и посвященном 85-летию со дня смерти танцовщицы. В первом материале Сара Кауфмен характеризует С.А. Есенина как вспыльчивого человека, который испортил отношения матери и дочери.

 Actor Philip Fletcher plays tempestuous Russian poet Sergei Esenin, whom Isadora briefly married, and who came between Irma and her mother [5].


 Актер Филип Флетчер играетрусского поэта — хулигана Сергея Есенина, за которого Айседора вышла замуж и который стал камнем преткновения в отношениях Ирмы и её матери.

Во второй статье критика Сары Кауфмен С.Е. Есенин упоминается единожды как 27-летний любовник и муж А. Дункан, бросивший её спустя год после начала их отношений.

Таким образом, исследование статей, в которых упоминается имя С.А. Есенина, позволяет сделать следующий вывод. В проанализированной зарубежной англоязычной прессе можно выделить три образа С.А. Есенина: Есенин — муж А. Дункан, Есенин — хулиган, Есенин — «мальчик с золотыми волосами». Лексика авторов публикаций показывает преимущественно негативное отношение к личности русского поэта, однако его творческие способности при этом не умаляются.

Список литературы

1. Браун А. Айседора Дункан: величественная или смехотворная? // The Telegraph. 2003.: [Электронный ресурс]: The Telegraph — Режим доступа: http://www.telegraph.co.uk/culture/theatre/dance/4949201/Isadora-Duncan-sublime-or-ridiculous.html; дата обращения — 01.05.2015.

2. Готтлиеб Р. Свободный дух // The New York Times. 2001.: [Электронный ресурс]: The New York Times — Режим доступа: http://www.nytimes.com/2001/12/30/books/freespirit.html; дата обращения — 01.05.2015.

3. Есенин С.А. Полное собрание сочинений. В 7-ми томах. Т. 6. Письма. Составление и общая редакция С.И. Субботина. М.: «Наука» «Голос», 1999. — 816 с. 4. Кауфмен С. По следам Айседоры Дункан: Дункан в танцевальной постановке «Уанс Вайлд» // The Washington Post. 2013.: [Электронный ресурс]: The Washington Post — Режим доступа: http://www.washingtonpost.com/entertainment/theater_dance/isadoraduncan-is-captured-in-once-wild/2013/05/04/38793d06-b4db-11e2-bbf2-a6f9e9d79e19_story.html; дата обращения — 11.05.2015.

5. Левин Л. Она танцевала всю ночь // The Telegraph. 2002.: [Электронный ресурс]: The Telegraph — Режим доступа: http://www.telegraph.co.uk/culture/4727396/She-danced-allnight.html; дата обращения — 01.05.2015.

K.M. Illarionova

(research advisor — Lavrentieva Natalia Vladimirovna)

THE IMAGE OF S.A. ESENIN IN THE ENGLISH-SPEAKING PRESS

Abstract. The paper characterizes the facts mentioning of S.A. Esenin in modern

English language publications.

Keywords: S.A. Esenin, modern English press.

  


«БЫВАЮТ ТАКИЕ ВСТРЕЧИ, КОТОРЫЕ ПОМНИШЬ ВСЕГДА»

Борис Сорокин о студенте Сергее Есенине
В архиве пензенского краеведа О. М. Савина сохранились два интересных материала: альбом и рукопись книги, на обложке которой написано: «Б. Сорокин. «Страницы минувшего. (Встречи с Сергеем Есениным)» (оригинал). Сорокин Борис Андреевич родился в 1893 году в селе Колемас Сердобского уезда Саратовской губернии (сейчас это Мало-Сердобинский район Пензенской области. Окончил в Пензе в 1913 году педагогические курсы и поступил в Москве в университет Шанявского, из которого был мобилизован в 1914 году в армию.
Борис Андреевич прожил яркую, наполненную бурными событиями жизнь. Он был участником 1-й мировой войны. На фронте сблизился с большевиками. В 1918–19 году Борис Сорокин был начальником Красной Гвардии Пензы и губернии, возглавлял комитет Пензенского коммунистического рабоче-крестьянского ударного полка. В 1927 году Борис Сорокин входил в Пензенскую ассоциацию пролетарских писателей (ПАПП). В 1929 работал в пензенской газете «Трудовая правда», затем в редакции газеты «Путь Ленина», которая выходила в городе Ртищеве. Последние годы Борис Андреевич жил в Пензе, сотрудничал в местной печати. Он автор сборников стихов: «Кровь мира» (Пенза 1918), «Песенный частокол» (Саранск, 1922), а так же книги «Краснознаменцы Пензы» (Пенза, 1957). Его мемуары, вошли в сборники «Воспоминания о Сергее Есенине» (Москва, 1965, 1975), «Бойцы вспоминают…» (Саратов, 1967). С 1965 года Борис Андреевич Сорокин был почетным гражданином г. Пензы. Ушел из жизни в 1972 году, похоронен на Новозападном кладбище1.
Борис Андреевич Сорокин в 1913 году познакомился с Сергеем Есениным в университете Шанявского и написал интересные воспоминания о есенинской студенческой юности, о которой мы знаем не так много, как хотелось бы. Б. Сорокин встречался с Есениным неоднократно и в двадцатые годы, о чем он и рассказал в своей рукописи. Эта рукопись стала своеобразным «приложением» к альбому, на титульном листе которого мы можем прочитать надпись: «Олегу Савину — в память большой дружбы к нему — передаю этот альбом, посвященный чудесному поэту земли Русской Сергею Есенину. От всего сердца. Борис Сорокин. Пенза, сентябрь 1969 года».
Особый интерес в этом альбоме представляют наклеенные на пожелтевшие листы ватмана вырезки из газеты «Путь Ленина», которая выходила в городе Ртищеве Саратовской области. В ней в конце пятидесятых — начале шестидесятых годов работал журналистом Борис Сорокин. На страницах этого издания, с 1957 по 1960 годы, печатались в сокращении различные варианты его воспоминаний о Есенине. Полный их вариант есть в рукописи «Страницы минувшего. (Воспоминания о Сергее Есенине)», которая представляет из себя пять исписанных рукой автора листов бумаги, а так же 125 страниц машинописного текста, пронумерованных красным карандашом. Весь текст разделен автором на тринадцать небольших глав, каждая из которых имеет свое название: «Это было в 1913 году», «Шли дни за днями», «Путешествие в прекрасное», «О любви к человеку и всему живому», «Разговор о рождении образа», «Прощай, юность», «Вечера у Марии Бауэр», «В аудиториях и на семинарах», «Радуница» в окопах», «Последнее письмо», «В городе на берегу Дона», «Снова в Москве», «Здесь все напоминает о поэте».
Воспоминания Б. Сорокина о Есенине в сокращении виде публиковались в газетах, в пензенском альманахе «Земля родная», в сборнике «Воспоминания о Сергее Есенине». Интересно сравнить их с полным машинописным вариантом, цитаты из которого мы и приводим ниже. Они выделены жирным шрифтом. Эпиграфом к книге своих мемуаров Борис Андреевич взял есенинские строки: Синий туман. Снеговое раздолье, Тонкий лимонный лунный свет. Сердцу приятно с тихою болью Что-нибудь вспомнить из ранних лет.
С. Есенин Б. А. Сорокин предваряет свои воспоминания небольшим авторским вступлением: «Когда человек перешагнул через порог своего шестидесятилетия, то в смене лет его случайные встречи с людьми тускнеют, теряют яркость и как бы уносятся могучим потоком жизни. Но бывают такие встречи, о которых помнишь всегда. И пусть нет этого человека в живых, но о нем напоминают певучие строки его стихов о сыновьей любви к родине, к людям, о красоте русской природы и человеческих чувств. Я говорю о Сергее Есенине.
На днях, перебирая книги в своей личной библиотеке, я нашел книжку стихов Сергея Есенина «Трерядница», изданную в Москве в 1920 году. На третьей странице этой небольшой книжки надпись красными чернилами: «Б. Сорокину — с дружбою и воспоминаниями об университете Шанявского. Сергей Есенин. Ростов. 1920 — август». Эта надпись (круглые, не связанные между собою буковки, похожие на нечаянно рассыпанные горошины) напомнила мне о далеких годах юности, старой Москве, университете имени Шанявского, о незабываемых встречах с поэтом» (С. 1)2.
Борис Андреевич Сорокин подробно описал здание, где размещался народный университет: «Вот и Миусская площадь. Красивое трехэтажное здание, на его фронтоне надпись выпуклыми большими буквами: «Московский городской народный университет имени А. Л. Шанявского». Ниже — на высоте второго этажа изображены барельефы античных голов, символизирующих науки и искусства. Кроме этого на фасаде здания выпуклые надписи: «Литература. Искусство. Математика. Философия. Естествознание. История. Психология. Обществоведение» (С. 2).
С особой теплотой Борис Сорокин вспоминал о первой встрече с Есениным, которая произошла в сентябре 1913 года. В главке рукописи, озаглавленной «В сквере, на Миусской площади», она описана так: «Вторая половина сентября… Со дня моего поступления в университет прошло две недели, но я не устаю жадно впитывать все новые и новые впечатления. Лекции известных профессоров по литературе, просмотр сокровищ народного искусства в Третьяковской галерее, интересные знакомства и беседы с шанявцами старших курсов, спектакли Художественного театра — все-все это так ново и необычно для меня — юноши из тихой провинциальной Пензы, где только мечталось о Москве …В скверике я жду Васю Наседкина, чтобы вместе с ним пойти на лекцию в Большую аудиторию слушать профессора Айхенвальда. С Васей мы живем в комнатке неказистого домишка в одном из переулков около Миусской площади. Учиться он приехал из Башкирии. Пишет стихи… Мы любим поэзию и у нас большая юношеская дружба.
— А, вот он где! — подходя, еще издали громко говорит Наседкин. С ним стройный в сером пиджачке паренек.
— Познакомься, это Сергей Есенин, наш шанявец, первокурсник. Пишет стихи, из Рязани. Я о тебе ему говорил. Понимаешь, в его фамилии что-то есть от весны, да и сам он какой-то весенний… — улыбаясь, говорит Наседкин.
Я встаю со скамьи, и мы знакомимся. Есенин без фуражки (он уже был в университете), завитки светлых волос небрежно спадают на лоб. Мягок овал лица, нежны линии губ. С первого взгляда запоминаются глаза — они ясны и задумчивы и располагают к этому стройному и ладному пареньку, застенчивому и неторопливому в движениях.
— Вы из Пензы? — спрашивает он, когда мы садимся на скамью. — Пожалуй, ни в одной губернии нет столько памятных мест, связанных с именами русских писателей и поэтов. Мятежный Лермонтов в детстве жил и похоронен в Тарханах, Белинский учился в Пензенской гимназии, Салтыков-Щедрин, Радищев и многие другие жили у вас… Да, пензяки, должны гордиться ими и бережно хранить память о них…» (С. 7-8).
Узнав о том, что Борис Сорокин в Пензе окончил педагогические курсы, которые размещались в здании бывшей гимназии, где учился Белинский, Есенин был радостно удивлен. Вот как описал его взволнованное состояние Борис Сорокин в своих мемуарах:
«— Это замечательно! — восклицает он и встает со скамьи. Розовый свет заката золотит его волосы и лицо, и он, словно торопясь высказать свою мысль, обращается к Наседкину:
— Ходить по классным комнатам, где когда-то сидел за партой Белинский, думать, что он вот стоял у этого окна, входил в подъезд гимназии, а после уроков тихими улицами спешил домой… Мне кажется, что там, в Пензе, я бы ощущал его живое присутствие…» (С. 9).
Приятно пораженный тем, что Есенин так эмоционально отозвался о его великих земляках-пензяках, Борис Сорокин решает описать своему новому знакомому родной город: «Я рассказываю ему о Пензе — тихом провинциальном городе, закутанном в зелень садов. Двухэтажное каменное здание бывшей гимназии стоит на углу Никольской и Троицкой улиц. Из окон с восточной стороны видны крыши домов, голубые купола церкви женского монастыря, пойма реки и синяя кайма лесов на горизонте» (С. 9).
Увлеченный этим рассказом, Есенин просит вспомнить что-то интересное о великом критике и о гениальном поэте, имена которых тесно связаны с пензенской землей.
«— Расскажите поподробнее о Белинском и Лермонтове — говорит он. — Ведь у пензяков должны сохраниться воспоминания о своих великих земляках… Сколько интересных деталей из жизни этих великих людей забыто и не будет восстановлено…
— Через краеведческий музей, — говорю я, — мы, курсанты, получили интересные сведения о памятных местах, связанных с жизнью и пребыванием писателей в нашем городе и губернии. Некоторые из нас посетили Тарханы и Чембар. В Пензе, во дворе дома № 16 по Суворовской улице, во флигеле жил Белинский в тот период, когда он учился в гимназии. Сохранилось воспоминание современников о театральном здании на Троицкой улице, в котором шли спектакли труппы крепостных актеров помещика Гладкова. Эти спектакли часто посещал Белинский… В гостинице на углу Лекарской и Никольской улиц останавливался во время приездов из Тархан Михаил Лермонтов со своей бабушкой… От здания бывшей гимназии до Лермонтовского парка недалеко и мы, курсанты, часто сидели на скамьях у памятника Лермонтова» (С. 9-10).
Завершая рассказ о Белинском и Лермонтове, Борис Сорокин сказал Сергею Есенину несколько слов и о себе: «Говорил о работе сельского учителя, мечтал принести в деревню свои знания… Но курсы не удовлетворили меня и вот я у Шанявского» (С. 10).
Ответный исповедальный есенинский монолог, который сохранил в своей памяти Борис Сорокин, свидетельствует о необычайной откровенности и искренности поэта.
«— Да, выходит у нас с вами, — говорит Есенин, — путь к столице очень схож… Я кончил Спас-Клепиковскую учительскую школу, получил звание учителя школы грамоты… Впереди учительство в глухой деревеньке, а знаний мало… Но как видно, увлечение стихами и подсказало мне накопить знания, ближе стать к литературной жизни. Пишу стихи давно, но вот там, в Клепиках, по настоящему почувствовал любовь к слову. И эта любовь у меня, как видно, навсегда, до конца жизни. Он поднимает голову и смотрит на озаренные румянцем заката тихо плывущие облака и продолжает говорить:
— Много раз я видел закаты над родным селом, над Окой и все они различны и неповторимы. Я люблю свой приокский край и здесь, в Москве, вспоминаю его. Недавно купил репродукцию с картины Поленова «Ока» и повесил ее у себя в комнате, — это как память о родных местах, детстве, матери, сестрах. И в моих стихах родная сторона живет в своей неяркой красоте…» Отпылал закат на стеклах огромных окон университета. Солнце где-то за громадами зданий и лишь в вышине, осиянное светом, застыло легкое облачко.
— Да, хорошие стихи можно написать только тогда, когда глубоко чувствуешь красоту природы и человека. Вот у Василия стихи написаны сердцем. А ты пишешь стихи? — спрашивает он, обращаясь ко мне на «ты».
— Пишу! Вернее пытаюсь писать, но это так трудно… — Да, трудно, иногда и мучительно, если не находишь нужных слов» (С. 10-11).
После этого откровенного разговора, почувствовав друг в друге родственные души, студенты отправляются в Большую аудиторию университета и с большим интересом слушают лекцию известного в то время профессора Ю. Айхенвальда о поэтах Пушкинской плеяды, которая становится своеобразным продолжением есенинских размышлений о великом критике. Б. А. Сорокин в своих мемуарах описал, как «поднимая руку и застывая на мгновение в театральной позе, профессор Айхенвальд наизусть цитирует высказывания Белинского о Баратынском» (С. 11). Б. Сорокин особо подчеркивает, что на этой лекции Есенин слушает профессора очень внимательно и «склонив голову… записывает отдельные места лекции. Я сижу рядом с ним и вижу, как его рука с карандашом бежит по листу тетради, оставляя на нем четкие слова из круглых букв: «Из всех поэтов, появившихся вместе с Пушкиным, первое место бесспорно принадлежит Баратынскому». Он кладет карандаш и, сжав губы, внимательно слушает, а потом, как бы очнувшись, снова пишет… После лекции мы спускаемся по лестнице в первый этаж. Есенин, остановившись, говорит: «Надо еще раз почитать Баратынского. Помните «Разуверение»? Большой, своеобразный поэт!..» (С. 11-12). Отметим такой факт. В письме близкому своему другу Грише Панфилову, написанном в 1913 году, Есенин признавался: «Разумеется, я имею симпатию и к таковым людям, как, например, Белинский, Надсон, Гаршин…»3. Короткую первую главу своей рукописи о Сергее Есенине-студенте Б. А. Сорокин заканчивает так: «Надолго я запомнил этот московский вечер первого знакомства с кудрявым поэтом в маленьком скверике на Миусской площади, его негромкий голос, нежное лицо в закатном огне и высказанную им мысль о любви к слову: «навсегда, на всю жизнь…» (С. 12).
В следующей главе «Шли дни за днями» Б. Сорокин рассказывает об отношении Есенина к Пушкину. По приглашению профессора Айхенвальда студенты, выразившие желание заниматься в его семинаре, среди которых были С. Есенин, Б. Сорокин и В. Наседкин, посетили его квартиру. Показав редкие книги из своей «пушкинианы», Профессор обещал студентам: «Вот когда начнется цикл моих лекций о Пушкине, я хочу чтобы вы, изучая его произведения, поняли, что великий поэт является родоначальником новой русской литературы…» (С. 19).
После встречи с профессором студенты-шаняевцы гуляли по Москве и остановились у памятника Пушкину на Тверском бульваре. Это было их любимое место в городе. В связи с этим особый интерес вызывает такое есенинское исповедальное признание, сделанное у пушкинского памятника, которое приводит Б. А. Сорокин: «Он подошел к памятнику и несколько минут стоял около него и, когда сел на скамью, то как бы только себе прочитал: И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал. — Вот она задача поэта, — помолчав, сказал он. — Но для этого нужна пушкинская гениальность… Хотя и каждый поэт, если он искренен, может передать людям чувства добрые… — По-настоящему Пушкина я понял только в учительской школе. Евгений Михайлович Хитров — учитель словесности, передал нам, учащимся Спас-Клепиковской школы, свою любовь к радостной поэзии русского гения. Интересно, что даст нам Айхенвальд? Начало его лекций о Пушкине буду ждать с нетерпением» (С. 20). Именно здесь проявляется характерная для его воспоминаний интертекстуальность. Этот эпизод несомненно проецируется автором мемуаров на такие строки стихотворения Есенина «Пушкину»: Мечтая о могучем даре Того, кто русской стал судьбой, Стою я на тверском бульваре, Стою и говорю с тобой… (Т. 1, С. 203).
Б. Сорокин приводит высказывание Есенина, которое свидетельствует о его литературных пристрастиях: «Собираю материал о Кольцове для реферата. Хочется показать глубину народных истоков его поэзии. Кольцовские стихи — это полевые цветы с их милыми запахами. И, конечно, не забуду отношение к нему Пушкина, его помощь воронежскому поэту. Многие из крестьянских поэтов начинали под большим влиянием Кольцова. Как примет реферат Айхенвальд?» (С. 20). Таким образом, уже тогда Есенин примерял на себя поэтический путь Кольцова. Его приход к Блоку — своеобразная аналогия с кольцовской судьбой, в которой Пушкин принял живое участие.
Б. Сорокин подчеркивает, что именно Есенин предложил на семинарах Айхенвальда прочитать «наши стихи», объяснив это тем, что «будет интересно обсуждать произведения своих товарищей» (С. 21). Сергея Есенина как человека редкой душевной щедрости ярко характеризуют примеры, приведенные Б. Сорокиным в главе «О любви к человеку и всему живому». Начинается она с того, что Есенин выражает свою заботу о Борисе Сорокине, который был избран членом хозяйственной комиссии: «…Рад за тебя. Через месяц дежурить в столовой и получать за это пятнадцать рублей в месяц — это не плохо» (С. 30). Сорокин вспоминал о том, что Есенин выходил из студенческой столовой, взяв с собой два куска хлеба: «…накормлю какую-нибудь собаку — сказал он. — Страшнее глаз голодного пса я ничего не видел… В них человечья тоска и боязнь, что его ударят… А ведь много есть людей, которые не любят животных. Этого я не понимаю…» Б. Сорокин отмечал: «И не один раз Есенин говорил о его любви к животным, восторгаясь преданностью и умом собак, понятливостью лошадей, изяществом кошек». «Человек, который не любит животных, — часто повторял он, — не любит и людей. В таком человеке, мне кажется, живет что-то темное и эгоистичное. Этим людям я мало верю» (С. 31). В главе «Прощай, юность» отражено отношение Есенина к Первой мировой войне: «На секунду задумался и неожиданно сказал: — Из Константиновских трое убито, недавно получил письмо… Безногих солдат видел. Людские обрубки прославляют империю на тротуарах. Позор! Меня поразили глаза безногих — в них застыла ненависть, безнадежность и горечь унижения…» (С. 73).
Среди есенинского окружения Б. Сорокин выделял студентку Марию Бауэр, на квартире которой Есенин читал свои стихи: «…Мария чутко прислушивается к шагам на лестнице — ждем Сергея… Но вот долгожданный звонок — и в передней раздевается Сергей, зябко потирая руки… Прихлебывая горячий чай, он рассказывает, что у них в типографии печатается сборник рассказов Шмелева.
— Нравится мне рассказ «Патока»…
И, словно стыдясь своего волнения, встал из-за стола и проговорил:
—Будем читать! Обещал, надо слово выполнять
Мы слушали поэму «Марфа Посадница», которая была напечатана только в 1917 году в сборнике «Скифы». Цензура того времени видела в этом произведении элементы военных настроений и не допустила ее к печати ни в одном из журналов… Перед нами развертывалось, подобно древнему свитку пергамента, далекое предание о Марфе, о вольном Новгороде, пронизанное старинными речениями летописей.
— Мой ответ на войну — сказал он, когда закончил читать. — Привлекла поэтичность сказания и желание выразить то чувство, которое родилось и живет в сердце в дни «сечи царской»… А вот другое произведение: «Русь» — это уже не стилизация. По-моему оно будет сердечнее восприниматься вами.
Потонула деревня в ухабинах, Заслонили избенки леса…
Так начал он свое стихотворение «Русь», состоящее из пяти маленьких главок… Картины деревенской зимы первой главки сменяются лирическим признанием в любви к милой родине, к Руси» (С. 76).
Б. Сорокин так характеризует есенинское чтение и реакцию слушателей на него: «Сергей сел к столу и попросил чаю. — Эти стихи опять мне напомнили вот о них, и он показал на меня и Наседкина. Он что-то хотел сказать еще, но Мария сжала ему руку и прошептала: «Не надо говорить об этом.
Пожалуйста! Лучше прочитай «Край любимый».
— Хорошо! Я люблю это стихотворение.
В его читке особенно проникновенно звучало:
Все встречаю, все приемлю,
Рад и счастлив душу вынуть.
и легкий взмах руки, как будто помогающий поэтической строке взлететь выше, и тихо, устало и грустно:
Я пришел на эту землю,
Чтоб скорей ее покинуть…
Он скоро ушел. Все молчали, боясь разговорами нарушить живую красоту слова и голоса…» (С. 76-77).
Характерной особенностью композиции воспоминаний Борис Сорокина была их фрагментарность. Каждый из отрывков характеризовал Есенина с той или иной стороны. И в каждом из них ярко проявлялся интертекстуальный подход. Например, в данном отрывке он проявляется даже в выборе любимого цветового есенинского колорита: «Май. День в золоте и синеве… Сергей читает новые стихи, и в них все ярче и ярче светятся неожиданные по красоте образы и тихая грусть раздумий поэта: «концы земли измерить, доверяясь призрачной звезде. Он читает… Живые, согретые чувством молодости строки стихов властно берут в свой плен сердца слушателей» (С. 53).
Своеобразным комментарием к этим воспоминаниям стали письма сестры С. Есенина Александры Александровны, которая отметила особую ценность мемуаров Бориса Сорокина. В первом письме сестра Есенина пишет: «…Т. Гладких дал мне газету «Путь Ленина», в которой напечатаны Ваши воспоминания. Я прочитала их, и они мне понравились. Очень приятно, что, Вы, товарищ Сергея по университету, можете написать о нем. Ведь осталось очень немного людей, помнящих его в этот период…»
16 апреля 1960 года Борис Сорокин побывал в гостях у есенинских родственников в Москве. Об этом свидетельствуют две фотографии, вклеенные им в альбом. По все видимости, именно тогда он передал Александре Александровне сборник стихов Сергея Есенина «Трерядница», на третьей странице которого сохранился автограф поэта…
В 1962 году Борис Андреевич прислал на суд свою новую рукопись воспоминаний сестре Есенина. Прочитав ее, Александра Александровна писала: «…Вы просите дать отзыв о Вашей рукописи… я прочитала ее с интересом и, мне кажется, что она ценна тем, что об этом периоде жизни Есенина еще никто не писал и широкий круг читателей плохо себе представляет задачи университета Шанявского и какие знания получили слушатели его. Для более полной картины, мне думается, неплохо бы вставить выдержки из лекций некоторых профессоров (Вы пишите, что у Вас сохранилась тетрадь с записями лекций).
Вас могут упрекнуть в том, что мало описано встреч с Есениным, но я лично сторонница того, что лучше мало, но правдиво, чем много, но надуманно…» Это письмо датировано 28 апреля 1962 года. Б. Сорокин учел пожелания сестры Есенина. В машинописном варианте его рукописи, в главке, названной «В аудитории и на семинарах», мы можем найти подробное описание записей, которые делал Есенин во время лекций и готовясь к семинарским занятиям: «Помню, что у него было несколько общих тетрадей — в них он записывал не только лекции, но и выдержки из прочитанных книг и журналов. В одной из тетрадей я видел у него отрывки из поэтических переложений «Слова о полку Игореве», сделанных Жуковским и Майковым, некоторые стихи Блока «О России» …выписки из статей Белинского о Пушкине, «Мертвых душах» Гоголя. Видел я у него и заметки о прочитанных произведениях в сборниках «Знание», — в них помещались повести и рассказы демократических писателей того времени — Горького, Серафимовича, Куприна и других (С. 59). Б. Сорокин неоднократно отмечал особую роль профессора Айхенвальда, который воспитывал в студентах «любовь к Пушкину, открывая в его произведениях такие особенности стиля, рифмы и образов, о которых мы не знали» (С. 67). При этом автор мемуаров подчеркивал, что «по-настоящему изучение произведений гениального русского поэта у нас проходило с помощью статей Белинского, в которых дана глубокая оценка творчества Пушкина. Есенин основательно проштудировал, главным образом, пятую статью Белинского, особо останавливаясь на вопросах поэзии и разборе пушкинских лирических произведений. «Творчество — не забава, и художественное произведение — не плод досуга или прихоти…» — было написано на первой странице есенинской тетради, куда он заносил записи о Пушкине.
Помню Сергей говорил, что если он сумеет выбрать время, то засядет писать реферат на тему — патриотизм в произведениях Пушкина. Как видно, эта мысль у него родилась после того, когда он прослушал лекции Айхенвальда, в которых этот вопрос замалчивался.
Он готовился выступать с рефератом о Кольцове, — показывал нам папку с выписками о творчестве поэта. Возможно, что с рефератом выступил на семинаре уже в 1915 году, когда Айхенвальд начал читать лекции о Кольцове.
Под руководством профессора Сперанского интересно проведен семинар по теме «Значение «Слова о полку Игореве»… На этом семинаре выступал Есенин, отметивший образность и народность языка «Слова» (С. 68).
Б. Сорокин отмечает: «В присутствии Айхенвальда были проведены семинары «Пушкин и пушкинская плеяда», «Поэзия Лермонтова», «Гоголь и русский реализм», а также семинар по обсуждению стихов студентов… В центре внимания здесь был Есенин. Он прочитал несколько стихотворений (некоторые из них впоследствии вошли в его первую книгу «Радуница») (С. 68-69).
Б. Сорокин писал о том, что профессор, внимательно выслушав стихи молодого поэта, особо «подчеркнул свежесть и новизну образов есенинских стихов, их напевность» и обратил внимание на то, что «стихам особое своеобразие придает религиозная символика, которая и определяет поэтическое лицо Есенина» (С. 69). Судя по воспоминаниям Б. А. Сорокина, на религиозные мотивы в есенинском творчестве как на отличительную их особенность впервые обратил внимание именно профессор Ю. И. Айхенвальд. Не случайно именно он одним из первых по достоинству оценил талант Есенина. Студенты были не согласны с профессором и открыто выразили свое мнение. И сам Сорокин с иронией отмечал: «Так «понял» ранние стихи Айхенвальд, призвавший идти Есенина по дороге патриархального и извечного бытия русской деревни» (С. 69). Надо отметить, что на семинарах была демократичная обстановка. Студенты не боялись спорить с профессором. Б. Сорокин отмечает: «Со стороны участников семинара профессор встретил горячий отпор. Выступающие говорили, что главное в стихах Есенина любовь к природе и родному краю, а рождение религиозной символики связано лишь с отражением уклада жизни в деревне... Когда расходились с семинара, то Есенин сказал…, что он не хотел спорить с профессором о своем творческом пути, который еще только по-серьезному начинается…
— Много будет ошибок и больших радостей на дороге к тому, чтобы полно выразить в стихах свои чувства, — сказал он» (С. 69-70). Все это подтверждает, что на семинарах в университете Шанявского была по-настоящему творческая атмосфера. Для Есенина и других молодых начинающих поэтов университетские семинары стали прообразом творческих семинаров созданного в Москве 1924 году Литературного института.
Приведенные Б. Сорокиным факты опровергают миф о Есенине как о поэте-самородке и убедительно доказывают, что он в пору своей студенческой юности с жадностью впитывал необходимые ему знания в университете Шанявского, в котором преподавали известные ученые-филологи. Университет был для Есенина школой творчества, он расширил его кругозор и сделал образованным человеком. Работая над рукописью своей книги «Страницы минувшего (Встречи с Сергеем Есениным)», Борис Сорокин обратился за советами к Ю. Л. Прокушеву. В ответном письме Юрий Львович писал: «…Хорошо, что у С. А. Есенина все больше и больше становится настоящих друзей, которые вспоминают его добрым товарищеским словом… Радостным было для меня узнать, что вот и еще одна добрая книга — книга ваших воспоминаний — появится скоро…». Из этого следует, что Борис Андреевич планировал все, что он вспомнил о Есенине, объединить в одной книге и готовил ее издание. К сожалению, эта книга так и не вышла. Воспоминания Бориса Сорокина так и остались в рукописи. Лишь небольшая главка «Путешествие в прекрасное» была напечатана в альманахе «Земля родная». В ней Борис Сорокин рассказал о приобщении Есенина к искусству, которое поэт образно определил как «путешествие в прекрасное»: «…Мы говорим о своих впечатлениях от Третьяковской галереи, вспоминаем картины русских художников, и кажется, что немеркнущий свет искусства освещает нашу комнатку, в которую заглядывает сумрачный московский день…
— Иногда я записываю свои впечатления, — продолжает Сергей. — Вот, в воскресенье, придя домой из Третьяковки, перегруженный красотой, записал в своей тетрадке о том, какое большое волнение испытывал в этот день… И я назвал его « путешествия в прекрасное».
Наседкин вскакивает и, широко улыбаясь, повторяет:
— Путешествие в прекрасное! Здорово, Сергей! Я напишу поэму под таким названием. Ну, вот, например, поэт идет искать страну красоты и радости, страну, где свободен человек, где все подчинено прекрасному…
— Пиши, Вася, пиши! — смеясь, говорит Сергей. — Но только один ты к этой стране не дойдешь. Это выражение «путешествие в прекрасное» нам очень понравилось и о нем мы вспоминали, когда собирались идти на художественную выставку, в театр, на концерт в консерваторию.
Через несколько лет, не то в 1920 или в 1921 году, я увидел журнал под названием «Гостиница для путешествующих в прекрасное». Этот журнал с участием имажинистов действительно был гостиницей, где ее постояльцы отлеживались от бури революционных лет. И мне вспомнился осенний серый день, маленькая комнатка, разговор о живописи и запись Есенина о посещении Третьяковской галереи, как о «путешествии в прекрасное»…4
По достоинству оценив мемуары Б. А. Сорокина, Ю. Л. Прокушев включил в сборник «Воспоминания о Сергее Есенине» отрывок из них, названный «В университете Шанявского» (С. 107-115) и цитировал их в своих книгах5. Во вступительной статье «Слово о Есенине», написанной Ю. Л. Прокушевым в соавторстве с С. П. Кошечкиным, очень точно отмечено значение такого рода изданий: «Эту книгу ждали. Читатели хотели ближе узнать поэта, чье слово давно запало в народное сердце. И вот есенинский сборник перед вами. Воспоминания, отзывы, заметки… Страница за страницей, штрих за штрихом воссоздается время и обстановка, вырисовывается образ поэта — живой и правдивый»6. На выход этого сборника откликнулся пензенский краевед О. М. Савин. В газете «Пензенская правда» от 24 марта 1966 года он писал: «У этой книги около шестидесяти авторов — писатели, артисты, художники, журналисты, родные и сверстники поэта… Большой интерес, особенно для пензенцев, представляют воспоминания Бориса Андреевича Сорокина. Их автор — бывший командир Пензенского коммунистического полка, активный участник гражданской войны, журналист, живет в Пензе, является почетным гражданином нашего города. В двадцатые годы он часто встречался с Сергеем Есениным, дружил с ним. Долгие годы у него хранилась книга стихов Есенина «Трерядница» с автографом… Лишь недавно Сорокин передал ее сестрам поэта…»7. Вошли мемуары Б. Сорокина и в сборник «Воспоминания о Сергее Есенине», изданный в 1985 году.
Несомненно вызывают особый интерес и те факты, которые привел Б. А. Сорокин, рассказав о многочисленных встречах с Есениным в 20-е годы. Надо отдать должное Борису Андреевичу Сорокину. В его воспоминаниях ярко раскрывается личность поэта и определяются его литературные пристрастия в период студенческой юности. Сравнивая рукописный вариант воспоминаний о Есенине с сокращенной его версией, опубликованной Б. А. Сорокиным в газете «Путь Ленина», можно проследить за тем, как оттачивался стиль его мемуаров, каким образом происходил отбор самых важных и интересных фактов, деталей и эпизодов, которые позволяли правдиво рассказать о Есенине — поэте и человеке. Борис Андреевич Сорокин оказался настоящим есенинским другом. Сам пытавшийся выразить свои переживания в поэтическом слове и издавший два сборника стихов, он ясно сознавал гениальность Сергея Есенина, постоянно цитируя его строки. Таким образом определялся особый интертекстуальный характер его мемуаров. Н. А. Николина дала такую характеристику интертекстуальности мемуарной прозы: «…Элементы интертекста (межтекста) широко используются …в художественной автобиографической прозе и связаны с ее установкой на достоверность… они способствуют созданию как образа эпохи, которая служит предметом воспоминаний, так и образа повествователя (например, отражают его литературные вкусы…)8. Эта характеристика вполне может подойти к рукописи Бориса Сорокина «Станицы минувшего (Встречи с Сергеем Есениным», которая вполне заслуживает того, чтобы быть изданной и стать книгой.

Материал собрал и подготовил Валерий Сухов, г. Пенза (Лауреат Премии им. С.Есенина "О Русь, взмахни крылами" -2010 .Номинация "Взыскующим взглядом")

Примечания
1 Савин О. М. Сорокин Борис Андреевич / Пензенская энциклопедия. М.: Научное издательство «Большая Российская энциклопедия», 2001. С. 571.
2 «Б. Сорокин. «Страницы минувшего. (Встречи с Сергеем Есениным) (оригинал). Здесь и далее текст цитируется по рукописи c указанием страниц, пронумерованных самим автором.
3 Есенин С. А. Полное собр. соч. в 7 т.. М., 1995-2001. Т. 2. С. 123. В дальнейшем цитаты приводятся по этому изданию с указанием тома и страниц в скобках.
4 Сорокин Б.«Путешествие в прекрасное»// Земля родная. Пенза, № 2(33) 1962. С. 56.
5 Прокушев Юрий. Сергей Есенин. М., 1975. С. 137.
6 Воспоминания о Сергее Есенине. М., 1965. С. 5.
7 Савин О. Воспоминания о поэте// Пензенская правда». 24 марта 1966 года.
8 Николина Н. А. Поэтика русской автобиографической прозы. М., 2002. С. 353

 

Валерий Сухов, лауреат Международной премии имени С. А. Есенина "О Русь, взмахни крылами..." за 2010 год.

 

  «ЧУВСТВО РОДИНЫ» В ТВОРЧЕСТВЕ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА И С.А. ЕСЕНИНА

 

        М. Ю. Лермонтов  с юности был одним из самых любимых поэтов С. А. Есенина. Есенинское «чувство  родины»  восходит к лермонтовской традиции. Патриотические заявления двух поэтов не оставляют сомнения в их искренности. Лермонтов в стихотворении «Я видел тень блаженства; но вполне»(1831) писал: «...Я родину люблю/ И больше многих: средь её полей/ Есть место, где я горесть начал знать»1. Есенин в «маленькой поэме» «Исповедь хулигана»(1920) вслед за Лермонтовым признавался: «Я люблю родину /Я очень люблю родину!/ Хоть есть в ней грусти ивовая  ржавь» 2. Поэты вели между собой своеобразный творческий диалог через время, не скрывая того, что «чувство родины», неотделимое от «горести» и «грусти»,  является определяющим в их поэтическом мироощущении.

В 1924 году, после возвращения из заграничной поездки по Европе и США, С.Есенин писал в «Автобиографии» : « . . . Если сегодня держат курс на Америку, то я готов предпочесть наше серое небо и наш пейзаж : изба немного вросла в землю, прясло, из прясла торчит огромная жердь, вдалеке машет хвостом по ветру тощая лошаденка. Это не небоскребы, которые дали пока только Рокфеллера и Маккормика, но зато это то самое, что растило у нас Толстого, Достоевского, Пушкина, Лермонтова и др.»(VII, 17). Не случайно среди русских писателей и поэтов Есенин выделил именно тех, в чьём творчестве особенно ярко проявляется национальное самосознание. Оно формируется под влиянием определенной среды, пейзажа, традиций. Есенин называл это «чувством родины», подчеркивая, что именно оно является «основным» в его творчестве3. Одним из первых в русской литературе это чувство выразил М.Ю.Лермонтов в стихотворении «Родина», написав: «Люблю отчизну я, но     странною любовью! / Не победит её рассудок мой...»(I, 460).

      В патриотической лирике  Лермонтова и Есенина встречается ряд  ключевых образов, которые несут на себе особую эмоциональную и смысловую нагрузку. Одним из них стал образ степи. Неслучайно Лермонтов  свою «странную любовь» к отчизне объясняет неодолимой притягательностью среднерусского пейзажа, в котором он в первую очередь выделяет именно степное раздолье: «Но я люблю - за что, не знаю сам -/Её степей холодное молчанье, /Её лесов безбрежных колыханье, /Разливы рек её, подобные морям» (I, 460). Отметим в этом перечислении дорогих сердцу лирического героя примет родного края своеобразный параллелизм образов, близких по смыслу. Бескрайние степи, леса и разлившиеся реки выражают стремление автора особым образом подчеркнуть широту русской души, которая формировалась под влиянием определенного рода пейзажа. Но в этой триаде: степь, лес и реки особое значение поэт придает именно образу степей, одушевляя его с помощью эпитета «холодное молчанье». В стихотворении «Родина» Лермонтов создаёт реалистический пейзаж, с конкретными деталями, который был близок по духу новокрестьянским поэтам: «Люблю дымок спалённой жнивы,/ В степи ночующий обоз/ И на холме средь жёлтой  нивы / Чету белеющих берёз» (I, 460).

Для Лермонтова степь - один из обобщенных образов - символов родного края. Например, в стихотворении «Прекрасны вы, поля земли родной» (1831) он с особым чувством подчеркивает, что степной простор олицетворяет для него свободу: «И степь раскинулась лиловой пеленой,/ И так она свежа, и так родня душой,/ Как будто создана лишь для свободы» (I, 199). Степь дорога лирическому герою поэта ещё и потому, что в ней ярко проявляется материнское начало, как и в  фольклорном образе: мать-сыра земля. Не случайно в стихотворении «Воля» (1831), написанном в духе  русского песенного фольклора, Лермонтов  создаёт такие народные образы: «А моя мать - степь широкая, /А мой отец - небо далёкое.../ Несусь ли я на коне, -/ Степь отвечает мне» (I, 196).

Образ степи является одним из ключевых и в патриотической лирике С.А. Есенина. В  программном своем   стихотворении «О Русь, взмахни крылами» (1917) Есенин, вслед за крестьянскими поэтами Кольцовым и Клюевым называя себя,    заявляет о том, что за ними «встаёт» вся степная Русь: «С иными именами/ Встаёт иная степь»(I, 111). Для Есенина, как и для Лермонтова, образ России был не отделим от  степи. Именно поэтому в стихотворении «Запели тёсаные дроги» (1916), которое во многом созвучно по чувству и настроению лермонтовской «Родине», у Есенина этот образ приобретает сакральный смысл, а шум степной травы ассоциируется с  молитвенным песнопением: «...звенят родные степи/ Молитвословным ковылём» (I, 84). В поэме «Октоих» (1917) поэт создаёт своеобразную триаду образов, с которыми в его представлении, в первую очередь, ассоциируется Родина: «О Русь, о степь и ветры,/ И ты, мой отчий дом» (I, 42).

В период есенинского имажинистского бунтарства, ставшего своеобразной формой протеста против «умерщвления личности как живого», степи становятся у поэта символом исконной Руси. Особенно ярко это проявляется в «маленькой поэме» «Сорокоуст» (1920). Здесь степной простор является  частью обобщённого образа крестьянской Руси, вставшей перед выбором: или путь индустриализации, который, по убеждению поэта, погубит  «соломой пропахшего мужика» или спасительное возвращение к вековым традициям гармоничного сосуществования человека и природы. Степи, по которым скачет «красногривый жеребёнок», воспринимаются вместе с ним как единое целое,  превращаясь в  смысловую антитезу железному «чудищу»: «Видели ли вы/ Как бежит по степям,/ В туманах озёрных кроясь,/Железной ноздрёй храпя,/ На лапах чугунных поезд?/ А за ним /По большой траве,/ Как на празднике отчаянных гонок, /Тонкие ноги закидывая к голове,/ Скачет красногривый жеребёнок» (II, 83). Не случайно этот поединок происходит именно в степной России, образ которой был особенно дорог поэту. Поэтому в «маленькой поэме» «Мой путь» (1925) Есенин,  обращаясь к истокам своего поэтического творчества, вспоминает «степное» пение: «И бабка что-то грустное / Степное пела»(I, 159). Его лирический герой стремится обрести душевный  покой  среди степных  раздолий своей малой родины: «Хожу смотреть  я /Скошенные степи/ И слушать, /Как звенит ручей» (II, 165).

       С Лермонтовым Есенина объединяет особое, если использовать есенинский эпитет, «степное пенье» и общий мотив странствий по бескрайним просторам отчизны.  Лермонтов в  «Родине» исповедально признаётся в том чувстве, которое отражает архетип сознания русского человека: «Просёлочным путём люблю скакать в телеге./ И, взором медленным пронзая ночи тень,/ Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,/ Дрожащие огни печальных деревень» (I, 460). Об этом  же с пронзительной проникновенностью и душевным волнением сказано в есенинском стихотворении «Мелколесье. Степь и дали.»(1925): «Неприглядная дорога, /Да любимая навек,/По которой ездил много/ Всякий русский человек»(I, 291). Нельзя не отметить своеобразной переклички  лермонтовских и есенинских образов: степь, дорога, березы, веселье «русских деревень».  Лермонтов в стихотворении «Родина»  подчёркивает, что именно бескрайние степные раздолья сформировали «широкий» русский характер, который раскрывается во время праздничного веселья: «И в праздник вечером росистым /Смотреть до полночи готов /На пляску с топаньем и свистом /Под говор пьяных мужичков» (I, 460).  У Есенина образ русского веселья также не отделим от лихой езды на тройке с песнями под «тальянку» по степным зимним дорогам мимо русских деревень: «Как же мне не прослезиться,/ Если с венкой в стынь и звень/ Будет рядом веселиться/ Юность русских деревень» (I, 291). Мотив дороги, пролегающей по необъятной степи, сближает двух поэтов. Лермонтовские мотивы, аллюзии и реминисценции можно найти и в «маленьких поэмах» С.Есенина  «Русь советская», «Русь бесприютная» и «Русь уходящая», созданных в 1924 году. В них Есенин по-философски глубоко и драматично размышляет о трагической сущности тех перемен, которые произошли в стране после  революции и гражданской войны. Поэт в это время мучительно размышлял о том, по какому пути пойдет «коммуной вздыбленная Русь» и  как сложатся его взаимоотношения с Родиной. В статье «Чувство дома» Т. Голованова, определяя перспективы исследования преемственности определенных мотивов в творчестве двух поэтов, писала: «Между Лермонтовым и Есениным сходство начинается там, где оба поэта скажут о себе главное и прежде всего о высоком чувстве национального самосознания»5. На самом деле, именно лермонтовское понимание сущности подлинного патриотизма было  особенно близко в эти годы  С. Есенину. Д. Максимовым  была отмечена такая характерная особенность стихотворения «Родина»: «В отличие от лириков предыдущей эпохи, в патриотизме которых было немало стихийного, безотчетного, Лермонтов анализирует свое отношение к России. Можно сказать, что любовь к родине у Лермонтова . . , впервые в русской литературе становится основной темой, превращается в проблему, которую Лермонтов по-своему ставит, рассматривает и, исходя из приобретенного им опыта, по-своему решает»6.

В «маленьких поэмах»  Есенина ярко проявляется именно лермонтовский аналитический подход к осмыслению чувства любви к родине в связи с произошедшими историческими переменами. Возвратившись в родные края, лирический герой не узнает «родимых мест». Лермонтовский мотив «странной любви» к Родине  находит свое развитие  в маленькой поэме «Русь советская», где лирический герой так говорит об отношении к себе бывших односельчан: «И в голове моей проходят роем думы: /Что родина? /Ужели это сны? /Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый / Бог весть с какой далекой стороны» (II, 95). В поэме  Д. Г. Байрона «Паломничество Чайльд Гарольда» главный герой так же сравнивается с пилигримом. Обращение к Байрону у Есенина связано с развитием лермонтовского мотива, связанного с осознанием того, что у русского поэта «русская душа», поэтому он не может быть безродным отщепенцем. Судьба Чайльд Гарольда не приемлема для лирического героя Есенина. Это заставляет читателя задуматься над глубоким подтекстом поэмы, подводное течение которой вновь выводит на лермонтовские строки, написанные поэтом ещё в юности: «Нет, я не Байрон, я другой, / Ещё неведомый избранник,// Как он гонимый миром странник,/Но только с русскою душой» (I, 321). Именно это ощущение своего кровного родства с Россией предопределило появление патриотической лирики Лермонтова, создать  которую мог лишь поэт с обострённым чувством национального самосознания.   Лирический герой Есенина смиряет свою «бунтующую  душу», потому что он не может жить без родины в отличие от безродных романтических бунтарей Байрона. Это сближает Есенина с Лермонтовым. Лермонтовский подтекст имеет и заключительная строфа маленькой поэмы «Русь советская». Подобно автору стихотворения «Родина», Есенин подчеркивает  то, что противостоит его «странному» патриотическому чувству: «Но и тогда,/ Когда на всей  планете /Пройдёт  вражда племен,/ Исчезнет ложь и грусть,-/Я буду воспевать/ Всем существом в поэте/ Шестую часть земли/ С названьем кратким «Русь»(II, 97).                                                                                                                                             Особый смысл здесь обретает противительный союз «но», заставляющий вспомнить лермонтовские строки «Но я люблю, за что не знаю сам». «Ложь», как сущность новой идеологии, и «грусть» поэта, как следствие разочарования в ней, сродни лермонтовским.  Есенин  отделяет в «маленьких поэмах» приметы той действительности, которые он не принимает, противопоставляя им вечную, исконную Русь. Поэт не случайно подчеркивает в конце, что он будет воспевать не «Русь советскую», а родину с названьем кратким «Русь». Именно поэтому и у Есенина чувство любви к отчизне  приобретает «странный» характер, т. к. его патриотизм противостоит идеям интернационализма, насаждаемым советской идеологией. О своеобразном «лермонтовском подтексте» есенинских размышлений свидетельствует ещё одна деталь. В поэме «Русь советская» Есенин характеризует разговор сельчан с помощью «лермонтовского» эпитета: «Корявыми немытыми речами / Они свою обслуживают «жись»(II, 95). Эпитет «немытыми» помогает вспомнить лермонтовские гневные строки: «Прощай, немытая Россия! Страна рабов, страна господ»(I, 472). Есенин, подобно Лермонтову, не скрывает критического отношения к  рабской психологии. Этот мотив находит развитие в поэме «Русь уходящая», где поэт дает возможность услышать мужицкую «немытую речь»:«С Советской властью жить нам по нутрю... / Теперь бы ситцу. . . Да гвоздей немного»(II,105).   Лирический герой Есенина с горечью признает, как далеки реалии советской действительности от его романтических представлений о крестьянском рае на земле, которые он воплотил в поэме «Инония»(1918). В маленькой поэме «Русь уходящая» лирический герой Есенина осознаёт себя представителем «потерянного поколения». Подобно лирическому герою Лермонтова, который осуждал себя  за бесплодно прожитые годы в стихотворении «Дума», поэт с горечью признаётся в том, что переживает тяжёлый кризис: «Я очутился в узком промежутке» (II,105). Положение лирического героя есенинских «маленьких поэм» можно сравнить с тем состоянием, в котором оказались современники Лермонтова. Автор «Думы» «выразил трагедию поколения, затерянного на перепутьях истории. Передовой человек 30-х годов девятнадцатого века чувствовал себя «лишним» в своей стране и даже в целом мире. Сходную драму отразил и Есенин, почувствовав, что  Родине не нужны ни его любовь, ни его творчество: «Вот так страна! / Какого ж я рожна'/ Орал в стихах, что я с народом дружен?/ Моя поэзия здесь больше не нужна,/ Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен»(II, 96).  В творчестве  М. Ю. Лермонтова  трагедия  поэта подчеркивается его характерной романтической иронией. Горькой иронией наполнены и многие размышления Есенина. Сравнивая финальные строки «Думы» и «Руси уходящей», можно и здесь увидеть скрытый диалог. Лермонтов предрекает строгую оценку, которую дадут его поколению: « И прах наш, с строгостью судьи и гражданина, /Потомок оскорбит презрительным стихом, /Насмешкой горькою обманутого сына / Над промотавшимся отцом»(I, 401). Есенин,  предвидя подобное осуждение, предпринимает попытку пойти за молодым поколением, сознавая, что воспитанное на агитках «Бедного Демьяна», оно вряд ли его поймёт и примет. Именно поэтому заключительная строфа «Руси уходящей» насквозь пронизана горькой есенинской иронией: «Я знаю, грусть не утопить в вине, /Не вылечить души /Пустыней и отколом. /Знать, оттого так хочется и мне, /Задрав штаны, /Бежать за комсомолом»(II, 106).

Из приведенных примеров можно сделать вывод о том, что раскрывая тему Родины, Есенин вслед за  Лермонтовым обращался к образу степи, который олицетворял   просторы России и широту русской души. Во многом сходными по своей сути были глубокие  лермонтовские и есенинские  размышления о «странной» любви к родине. Не случайно в поэме «Русь бесприютная»(1924) Есенин упоминает Лермонтова среди наиболее близких ему   по духу русских поэтов,  драматизм  детских  впечатлений  которых  во  многом предопределил их дальнейшую  судьбу: «Я тоже рос / Несчастный и худой./ Средь жидких /Тягостных рассветов, /Но если б встали все / Мальчишки чередой /То были б тысячи /Прекраснейших поэтов. /В них Пушкин, / Лермонтов, Кольцов, /И наш Некрасов в них, /В них я...»(II,100). В связи с этим нельзя не согласиться с утверждением лермонтоведа Г. Е. Горланова, который писал: «Ключ к уяснению специфики дарований и у Лермонтова, и у Есенина один - это духовное понимание русской идеи, «почвенный» склад мышления, выразившиеся в искренних чувствах любви к Родине»7. Не случайно лермонтовский подход  к раскрытию темы Родины в своеобразной есенинской интерпретации  ярко  проявился  в    «маленьких поэмах» Есенина, созданных именно в 1924 году, когда отмечалось 110-летие со дня рождения его любимого поэта. Осознание этого приобретает особую актуальность и в связи с предстоящими двумя юбилейными датами, которые разделяет один год: 200-летием со дня рождения М. Ю. Лермонтова и 120-летием со дня рождения С. А. Есенина.

 

                                 Примечания

1. М.Ю. Лермонтов. Собр. cоч: в 4 т. Л., 1979-1981. Т.I. С. 208.  В дальнейшем цитируется это издание с указанием  в  скобках тома и страниц.

2. Есенин С.А. Полн. собр. соч: в 7 т. М., 1995-2001. Т.1. С. 86. В дальнейшем цитируется это издание с указанием в  скобках тома и страниц.

3. См.: Розанов И. Воспоминания о Есенине// Сергей Есенин в стихах и жизни. Воспоминания современников. М., 1995. С.301.

4. Голованова Т. Наследие Лермонтова в советской поэзии. Л.,1978. С.63.

5. Максимов Д.  О двух стихотворениях Лермонтова //Русская классическая литература. М, 1969. С. 124.

6. См.:   Коровин  В.   «Дума»,   стихотворение  М.Ю.Лермонтова  //  Русская   классическая литература. С. 149

7. Горланов Г. «Люблю отчизну я...»// Пенза., 2012. С.327.